Творческий путь Василия Макаровича Шукшина, все его произведения связаны с любовью к родной земле, к Сросткам. Откуда такое название? Перед горой Пикет своенравная Катунь срастается, сходится своими многочисленными протоками в единое русло, а миновав гору, под которой и стоят Сростки, вновь делится на несколько рукавов и далее течет в земли степного Алтая. Отсюда и название старинного села.
Нет ничего милее родного края
«Мое детство – трудное, военное – прошло на Катуни, в Сростках, у подножия Алтайских гор», – писал в свое время Василий Макарович в статье «Еще раз выверяя свою жизнь» – в 1974 году, за считаные месяцы до своей ранней и внезапной кончины 2 октября того же года. В одном из интервью, опять говоря о своей малой родине, он признавался: «…Какой-то ненормальный человек. Иногда так убиваюсь по родной стороне, что места себе не нахожу. Весь свет клином на Алтае сошелся, и самое яркое окошко – мои Сростки. Ностальгия… И чего бы, кажется, помнить? Военное лихолетье, холод да голод, безотцовщина, работа двужильная. А вот, поди ж ты! Нет ничего милее родного края, и краше, и святее…»
После часового перелета самолетом из Абакана в Новосибирск я поехал в Горный Алтай на автобусе «Новосибирск – Чемал», за рулем которого был коренной алтаец – живой прообраз многих героев Шукшина, занимательный и находчивый на слова человек «из разряда» Пашки Колокольникова – героя фильма «Живет такой парень», которого замечательно сыграл Леонид Куравлев. На вопрос, сколько туристов побывало в Сростках летом, он ответил своеобразно: «Мно-о-го! Красная площадь в дни проведения парадов – и та позавидует такому наплыву народа!»
Я ехал в Сростки уже в третий раз за свою жизнь. Спустя тридцать с лишним лет еще раз захотелось пройтись по улицам села, увидеть и оценить зримые перемены обновления на родине писателя, связанные с его памятью, вспомнить свои прежние эмоции и впечатления. Какая, подумалось, здесь мягкая природа! Такие же по укладу жизни и мягкие по характеру и люди – отзывчивые на твое слово, участливые, даже сопереживающие. Как будто век я с ними прожил в соседях!
Меня огорчило известие, что два года, как в Сростках сгорело кафе «Бистро» с гостиницей под названием, естественно, «Калина». А ведь это был настоящий узорчатый терем! «Вот где можно было-то комфортно переночевать!» – думалось мне, когда я вертел в руках цветной снимок. Но суточное пристанище всё же нашел у семьи деятельных людей. И ночевал я среди портретов, картин и книг Шукшина, фотокадров из его фильмов – как будто вместе с ним! Но вторую половину дня приезда, как и первую дня последующего, посвятил шукшинским достопримечательностям села, которые теперь я и узнавал, и не узнавал – как будто заново знакомясь с ними.
Перво-наперво – гора Пикет, на которую я не пошел по пологой и более дальней дорожке, а буквально полез по крутому склону, едва найдя травянистую тропинку, тоже, конечно, используемую туристами. На крутом склоне здесь установлен памятник Василию Макаровичу. Помните заключительные кадры из фильма «Печки-лавочки», где Иван Расторгуев сидит с босыми ногами на горе, вернувшись из поездки к Черному морю? Так вот и бронзовый Шукшин сидит на горе своего детства! Навстречу мне спускались люди – из Бийска, Новосибирска… Они, я верил, как сказал когда-то Виктор Астафьев, побывали здесь «из какого-то нового духовного подвижничества, а не за ради туризма».
Памятник истории и культуры
Меня волнующе влекло к памятнику, который уже был давно знаком по открыткам. Но разве снимок передаст величие духа писателя, отлитого в бронзе, разве овеет тебя ветерком с алтайских предгорий, меж которых внизу бурлит коварная Катунь, разве ударит в нос острый запах полевого клевера, дарящего последний сентябрьский аромат?
Дорожка, посыпанная щебнем, неторопливо ведет между клумб осенних бархатцев, прямо к основанию памятника. Бросается в глаза прочувствованная надпись на камне: «Василию Макаровичу Шукшину с любовью русские люди». Серьезная в своей высокой простоте надпись, так характерная для души народной.
С высоты Пикета – как на ладони – в зелени утопающие Сростки. И среди десятков домов – один мемориальный, в переулке Набережном (ранее Кооперативном). Этот дом под № 8 – отчима Василия Шукшина, Павла Николаевича Куксина, заготовителя заготконторы из соседнего села Старая Барда. В первых числах июля 1941 года отчим ушел на фронт, а в начале 1942-го мать будущего писателя Мария Сергеевна получила на него похоронку… В первый раз она вышла замуж совсем юной за Макара Леонтьевича Шукшина, родила от него двух ребятишек – старшего Василия (в 1929 году) и младшую Наталью (в 1931-м). Увы, Макар Леонтьевич разделил судьбу многих земляков и соотечественников: трагически погиб в период репрессий – в 1933 году.
Двор, где жила семья… Дом обнесен плетнем, во дворе – колодец с журавлем, конная сенокосилка, жернов для перемалывания пшеницы. Сотрудники музея поддерживают огород: садят картофель, подсолнухи, кабачки – как встарь… Внутри воссоздана прежняя обстановка: старое трюмо-зеркало, этажерка с вазой и фотоснимками, патефон, керосиновая лампа, на кухне – печь с ухватом и чугунками, на столе медный самовар на всю семью… В коридоре, в витринах, выставлены на продажу все произведения В.М. Шукшина, а также проспекты, магнитики, брелоки с видами Сростков и портретами писателя…
В доме отчима прошли детские и отроческие годы Василия – учеба в школе, а затем и в Бийском автомобильном техникуме, откуда он часто приезжал домой (1944–1946 гг.). Из этого дома в 1947 году Шукшин уехал и сюда в декабре 1952 года вернулся после службы на Черноморском флоте, получил аттестат зрелости в августе 1953-го, стал работать учителем вечерней школы рабочей молодежи в 1953/54 учебном году. Именно отсюда уехал и в Москву в июне 1954-го поступать во ВГИК…
В 1989 году зданию был присвоен статус памятника истории и культуры Алтайского края, а в 2022-м оно было передано музею-заповеднику В.М. Шукшина. Спустя три года, после реконструкции, заново были воссозданы дом и усадьба с надворными постройками периода 40–50 гг. ХХ века. Экспозиция дома-музея, как я узнал, создана на литературной основе автобиографического цикла рассказов писателя «Из детских лет Ивана Попова», впервые опубликованного в 1968 году, и носит название «Далекие зимние вечера». Как у Виктора Астафьева в Овсянке – дом-музей бабушки Екатерины, тоже воспроизведенный по его «Последнему поклону».
Дом матери
Вход в дом Шукшиных-Куксиных был со стороны огорода, невысокие ступеньки вели внутрь. Полы на крыльце и в сенях были не окрашены. По субботам их скоблили голиком (березовым веником без листьев) с песком. Чаще эту работу приходилось делать младшей сестре Тале. Под крыльцом держали поросенка, там же хранили дрова. Тропинка от крыльца вела к плетневому сараю и баньке, стоящей в глубине огорода. На ее крыше, поросшей травой, лунными ночами (!) любил читать Вася. Топилась банька по-черному.
В переулке, ведущем в школу, куда я направился, встретил местного рыбака на «Ниве» с лодкой в верхнем багажнике. Узнав мой интерес, старик подтвердил, что, мол, именно по этому переулку и бегал в школу с потрепанной сумкой его именитый земляк.
За изгородью, увитой декоративным хмелем, наконец показалась школа. Во дворе этой старой школы, превращенной в литературный музей «В.М. Шукшин. Жизнь и творчество», с 16 сентября по 17 октября (а я попал сюда, увы, 16 сентября) – капитальный ремонт, всю экспозицию накрыли целлофановой пленкой и разместили в углу актового зала (он же – коридор). Мне оставалось сфотографироваться у памятника В.М. Шукшину, выставленному во дворе школы под вязами и калиной. Этот памятник Василию Макаровичу, кстати сказать, я впервые увидел в 1986 году. Он был установлен прямо на огороде «Дома матери», в переулке Кривом, 34, – дома, который купил Марии Сергеевне Шукшин, куда впоследствии он сам не раз приезжал из Москвы и где мать его прожила до самой своей смерти. Меня еще тогда удивили длинные руки скульптуры, спускающиеся ниже колен. Именно по этой причине, когда после смерти сына пришло время перевезти эту скульптуру в Москву, на Новодевичье кладбище – на могилу писателя, Мария Сергеевна воспротивилась этому, и скульптура ее сына, выполненная далеко не художественно, перекочевала с огорода во двор старой сростинской школы. А новая трехэтажная кирпичная школа теперь стоит выше, на взгорке, и мне туда было идти уже ни к чему.
…По сути, всё село Сростки – живой, активно посещаемый людьми со всей страны музей под открытым небом. И я еще непременно побываю тут…
Валерий ПОЛЕЖАЕВ
Фото автора