Пенсия уже не та, что прежде: интенсивно меняются к лучшему массовые представления об устройстве жизни «после работы», о рисках и возможностях для пенсионеров и об источниках их дохода. Аналитический центр ВЦИОМ представляет результаты мониторингового опроса россиян о жизни после завершения трудовой деятельности.
Счастливое время?
В известном фильме «Старики-разбойники» звучит фраза: «Вообще-то, это неправильно, что пенсию выдают в старости. По-настоящему – ее нужно давать от восемнадцати до тридцати пяти лет, когда и работать-то грех – надо заниматься только личной жизнью. А потом и на службу можно. Всё равно от жизни никакого толку…» Еще недавно с этим согласилось бы большинство россиян, но сегодня ситуация меняется, и пенсия за полтора десятилетия перестала для граждан быть символом тяжелого времени. Хотя пока еще в общественном мнении продолжают соседствовать оба сценария – и оптимистичный, и пессимистичный, – тренд последних лет явно позитивный. Всё больше людей воспринимают жизнь на пенсии не как приговор, а как время для счастливого отдыха. При этом старшие и младшие поколения в высказываниях неожиданно близки: и те, и другие всё чаще называют пенсию позитивным временем. Страхи сильнее выражены у миллениалов (поколение родившихся в период 1981– 1996 гг. – Прим. ред.): на их взросление пришлись и повышение пенсионного возраста, и негативный информационный фон вокруг темы в целом.
Чем раньше, тем лучше!
В российском обществе, по-видимому, формируется новая норма подготовки к пенсии как к инвестиционному проекту с ранним стартом. Почти треть россиян считает, что надо начинать копить на пенсию еще до 25 лет, еще четверть называет рубеж в 25–35 лет.
Россияне стали относиться к пенсии более прагматично: в последние полтора десятилетия растет процент граждан непенсионного возраста, которые рассчитывают на другие источники дохода после выхода на заслуженный отдых. Чем моложе поколение, тем сильнее оно готово искать или создавать альтернативные источники.
Но пока ожидания и реальность не совпадают: на практике большинство пенсионеров не имеют дополнительных доходов, пенсия становится безальтернативным источником. К тому же мужчины и женщины в пенсионном возрасте практически одинаково ограничены в дополнительных доходах, хотя в предпенсионных ожиданиях мужчины проявляют чуть больше оптимизма.
Россияне, которые не рассчитывают на пенсии иметь дополнительный доход, аргументируют это экономическими причинами (нет возможности копить), невысокими запросами (буду жить на пенсию) и пессимистичным видением пенсионного возраста (не доживу / не будет здоровья / отменят пенсии).
Дача вместо депозита
Пока россияне молоды и не достигли пенсионного возраста, они выстраивают проактивные стратегии жизни на пенсии. Многие в этой группе рассчитывают, что будут трудиться по профессии или найдут работу полегче. Дача занимает почетное четвертое место в списке возможных вариантов. Довольно распространенный вариант финансовой подушки – жить на сбережения, получать доход от сдачи в аренду недвижимости или иметь дополнительную пенсию за счет системы частных пенсионных накоплений. Иногда в планах упоминаются и наследство, и доходы от инвестиций, и даже идея продать жилье и потратить разницу. В целом стратегии непенсионеров строятся на вере в активность, финансы и инвестиции.
Реальность же менее оптимистична: стратегия пенсионеров, имеющих дополнительный доход, скорее адаптационная: подсобное хозяйство, доступная по силам работа или продолжение работы по профессии, а также помощь детей. При этом наибольший разрыв – в представлениях (или иллюзиях?) о финансовой самостоятельности: непенсионеры уверены в накоплениях, сбережениях и доходах от аренды и реже надеются на помощь детей.
Такая разница – не только следствие того, что молодые россияне могут переоценивать свои возможности на пенсии. По всей видимости, речь идет о более широких сдвигах, разных социально-экономических кодах старости: уход от советской модели, где пенсия – гарантированный государством финал трудового пути (когда копить на пенсию даже не приходило в голову), где дача прокормит, а дети помогут, к новой модели самодостаточной старости. На смену государству и семье в «новой старости» приходят сбережения и инвестиции.
За два десятилетия россияне не только стали более конкретно представлять себе, на какие источники, кроме пенсии, они могут рассчитывать, но и выросло разнообразие ожидаемых финансовых стратегий после выхода «на покой»: сбережения, аренда, инвестиции. Но при этом дача и семейная помощь остаются традиционной составляющей.
Урбанизация заметно влияет на представления о жизни на пенсии: общая для всех стратегия – работа по силам; работать по профессии чаще готовы горожане, на финансы и аренду делают ставку в основном жители мегаполисов, а на подсобное хозяйство – сельчане. На селе в целом представления о жизни на пенсии менее разнообразные и сконцентрированы вокруг земли и работы по силам. При этом довольно неожиданно, что рассчитывают на помощь детей и доходы супруга также жители мегаполисов. Видимо, здесь «дети конкурируют с землей». Там, где сельчанин знает: если что – проживем картошкой и капустой (к тому же дети часто живут не рядом), горожанин понимает, что жизнь в городе дорогая, одной пенсии точно не хватит, дети должны помогать.
Маловато будет…
Рост готовности россиян трудоспособного возраста к поиску дополнительных источников существования на пенсии во многом обусловлен устойчивым убеждением, что накоплений, которые они заработают, им не будет хватать. Хотя в текущем замере показатель демонстрирует улучшение: максимума достигла группа тех, кто уверен в будущей пенсии, в целом большинство по-прежнему настроено скептически. Немного больше оптимистов среди молодежи: зумеры (поколение людей, родившихся в период 1997– 2010 гг. – Прим. ред.) и младшие миллениалы верят в будущую пенсию, но, чем ближе к ней в реальности, тем выше пессимизм.
По информации Аналитического центра ВЦИОМ