Почему люди ведутся на звонки из банков и «обманываться рады» в финансовых решениях, как противостоять социальной инженерии и защитить свои сбережения от мошенников, обсудили участники онлайн-дискуссии Российской экономической школы (РЭШ). Предлагаем вниманию наших читателей выдержки из беседы, в которой участвовали глава службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг Банка России Михаил Мамута, ректор и профессор РЭШ Антон Суворов, профессор РЭШ Максим Буев и глава Мосбиржи Виктор Жидков.
Почему мы попадаемся на уловки мошенников?
Михаил Мамута:
– Это не проблема незнания, а проблема психологических уязвимостей, которые есть у любого человека. Мошенники используют эти уязвимости очень грамотно. Не надо думать, что звонят какие-то простые ребята или роботы, которые бездумно повторяют одни и те же фразы. Главная задача их техник – выключить у человека критическое мышление. Существует целый набор сценариев, которые используют мошенники: идея в том, чтобы в первый момент выудить у человека какую-то значимую информацию, а после этого ввести в стресс. Например, говорят: «Вы только что разгласили свой пароль от госуслуг. Сейчас продадут все ваше имущество, возьмут на ваше имя миллион кредитов, вы останетесь должны, и дети ваши останутся должны. И надо срочно делать вот это и вот это». После этих слов человек впадает в стресс, у него начинается активное выделение кортизола, которое отключает префронтальную кору – аналитический отдел мозга. Под влиянием этого, как мы видим из практики, человек может находиться в течение не только часов, но и дней и даже недель.
Антон Суворов:
– За то, что люди попадаются в лапы мошенников, отвечает очень много факторов. Начну с ошибки, которую Даниэль Канеман, родоначальник поведенческой экономики, считал самой вредной, – это чрезмерная самоуверенность. Мы все можем стать жертвой мошенников. Но когда мы, с одной стороны, разумом это понимаем, а с другой – в душе считаем, что нас-то не проведешь, мошенники этим пользуются. Поэтому объективно уязвим каждый, хотя, конечно, образование, финансовая грамотность очень здорово помогают человеку защититься.
Второй важный фактор – это нетерпение. Нам всем хочется получить какое-то быстрое удовольствие, оперативно заработать деньги, и мы не очень понимаем, что такие иллюзорные перспективы часто сопряжены с большими рисками. К тому же мы все живем в режиме перегрузки. Если человек много работает, мало спит, ощущает усталость, он более уязвим. Это создает черные ходы, через которые мошенники к нам в сознание забираются.
Может ли Центробанк защитить от мошенников?
Михаил Мамута:
– Противодействие идет по трем линиям. Первая линия – это осведомленность самих людей. Мы постоянно пытаемся донести информацию о том, какие механики используются. Поскольку невозможно их все перечислить, главное для человека – знать определенные триггеры, на которые надо обращать внимание. Как только вас просят сказать какие-то цифры, точно нужно прерывать разговор. Если звонят с незнакомого номера, лучше вообще не брать трубку. Если вас действительно разыскивает какой-то госорган, то найдет, можно не сомневаться, – есть система официальных уведомлений.
Второе направление нашей работы – совершенствование антифрод-системы (от англ. anti fraud – «против мошенничества». Это система предотвращения мошенничества. Если говорить просто, то это «умный фильтр», который отсеивает опасные операции и подозрительные регистрации, при этом не мешает обычным людям покупать, переводить деньги и пользоваться сервисом. – Прим. ред.) на стороне банков и мобильных операторов. Банки блокируют около 99 % всех попыток хищения денежных средств. Да, оставшийся 1 % – это тоже больно. Но все-таки мы видим снижение количества жалоб, связанных с последствиями социальной инженерии.
Третье направление противодействия – помощь человеку в том, чтобы он с большей вероятностью сумел включить обратно префронтальную кору и разорвать коммуникацию с мошенниками. Чем больше времени проходит между моментом, когда ты попал под воздействие злоумышленников, и моментом, когда ты совершил некое непоправимое действие, например взял кредит и отдал его им, – тем больше шансов, что цепочка разорвется. Мы ввели период охлаждения по кредитам: если сумма по кредиту больше 200 000 руб., то банк вам сможет его выдать только через 48 часов. Почему 48? Есть статистика: больше 60 % тех, кто попал под воздействие мошенников, за 48 часов так или иначе из-под него выходят.
Из других мер – правило «второй руки», которое заработало с 1 сентября 2025 г. Оно дает возможность любому человеку назначить доверенное лицо, которое будет подтверждать денежные операции или отклонять их, если они покажутся ему подозрительными.
С весны 2025 г. действует самозапрет на займы – мера оказалась очень популярной, уже
почти 16 млн человек ею воспользовались.
Какой-либо одной «волшебной кнопки» мы не нашли, и скорее всего, ее не существует. Нужен комплекс мер, и мы должны понимать, что эта история, по-видимому, долгосрочна, потому что на смену одним инструментам мошенничества приходят другие.
Связаны ли уровень доходов и вера в сомнительные финансовые схемы?
Михаил Мамута:
– Когда люди находятся в экономически уязвимом положении, у них повышается склонность решать финансовые вопросы сказочными путями. Потому что они не видят рационального способа – значит, должно помочь какое-то чудо. Чем более стабильна экономическая ситуация, тем меньше риска, что сработает алгоритм втягивания людей в мошеннические схемы. Помните, когда у нас были массовые пирамиды? В 1990-е, когда на людей, которые очень быстро потеряли в доходах, свалилась еще и новация финансовых рынков.
Максим Буев:
– После экономических кризисов иллюзии быстрого богатства очень хорошо продаются. Потеряв в доходах, люди готовы больше рисковать, а значит, более уязвимы перед возможными схемами. Если экономика нестабильна, мошенничества и манипуляции растут. В 1950-е появилась известная работа криминалиста Дональда Кресси, в которой он показал, что для того, чтобы человек решился на мошенничество, нужны три условия: чтобы у него была некая боль – падение дохода или он был несчастлив в каком-то смысле; возможность совершить мошенничество; и рационализация, т. е. объяснение самому себе этого действия. Например, что он считает себя Робин Гудом. В XXI веке к трем факторам добавили четвертый – способности мошенника. И да, мошенники действительно грамотные люди.
Антон Суворов:
– Цена мошенничества – это не только судьба каждого человека, что, наверное, на первом месте. Очень важно, чтобы в обществе все-таки была высокая степень доверия между людьми и между людьми и институтами. Исследования показывают, что в обществах, где выше доверие, в том числе к финансовым институтам и людям, выше экономический рост.
Поможет ли ИИ?
Михаил Мамута:
– На помощь мошенникам, к сожалению, приходит искусственный интеллект. Наверное, уже многие сталкивались с дипфейками, когда им «пишет начальник» или, например, «группа одноклассников». На этом этапе создается эффект доверия – человек легче проглатывает наживку. А когда он ее проглотил, все идет по сценарию, о котором мы уже говорили.
Но меры противодействия мошенничеству тоже подразумевают использование ИИ – для выявления признаков мошенничества и прерывания коммуникации. Например, у некоторых сотовых операторов есть опция «защитим или вернем деньги». В этой системе подозрительные входящие звонки отслеживает ИИ и либо сразу их прерывает, либо забирает этот звонок на себя.
В предельном кейсе противостояния мы приходим к борьбе машин против машин. Это мир, в котором ИИ одной стороны пытается взломать ИИ другой стороны. По мере совершенствования индивидуальных средств связи это выглядит вполне реальной перспективой и происходит уже сейчас. Очевидно, масштаб защитных механизмов, в которых задействован ИИ, будет возрастать в будущем.
Почему люди попадают в пирамиды?
Михаил Мамута:
– Модели пирамид всегда используют жадность. Кроме того, некоторые люди склонны переоценивать свои способности контролировать ситуацию. Это, как правило, те, кто осознанно входит в пирамиды, рассчитывая на этом заработать. Главное – первым войти. Есть такое понятие, как иллюзия исключительности. Люди внутренне склонны думать, что именно они особенные. Это желание тоже используется организаторами пирамид. «Первые десять человек получат преимущества» – ну вот ты и побежал, даже не задумываясь, а чем это ты такой особенный.
Почему россияне мало инвестируют?
Максим Буев:
– Здесь сказывается культурный аспект. В разных культурах отношение к терпению и к временной стоимости денег разное. В «Игроке» у Достоевского есть рассуждения, что немцы будут копить из поколения в поколение и так появится барон Ротшильд, а у русских – как только деньги появились, так сразу званый обед. Проблема заключается в том, что мы не умеем ждать, и это делает нас как инвесторов более уязвимыми, когда речь заходит о «долгих» инвестициях.
Виктор Жидков:
– Мы не умеем ждать-то почему? Наши родовые травмы, когда каждое домохозяйство в России примерно каждые 25 лет теряло все свое состояние, мешают умению терпеть. Только где-то с 1998 г. нет сильных шоков, когда большое количество людей потеряло бы все деньги. Да, были кризис 2008 г. и девальвация. Но в целом только сейчас люди начинают формировать привычку сберегать. Может быть, мы сможем передать этот паттерн следующему поколению.
По материалу с сайта об исследованиях по экономике и финансам econs.online
Фото з открытых источников
