Вождь мирового пролетариата оказался не нужен коммунистическому правительству Хакасии. Речь о памятнике Владимиру Ленину, что расположен на Первомайской площади в Абакане. Взять на баланс и ухаживать за ним последователи марксизма-ленинизма, руководящие республикой, посчитали нецелесообразным, как и принятие самого монумента в государственную собственность.
Он сидит в раздумьях о путях революционного развития в России. Именно таким задумали «абаканского Ленина» столичные авторы: скульптор Юрий Поммер и архитектор Николай Ковальчук. И это прямая отсылка к периоду сибирской ссылки вдохновителя октябрьской революции 17- года. Тогда, в советской стране, Абакан являлся главным логистическим транспортным узлом всех туристов, направляющихся в Шушенское.
Гипсовую заготовку 8-метровой скульптуры выполнили в Москве, а отливали бронзового Ульянова-Ленина в Ленинграде на заводе «Монументальной скульптуры». Открывали памятник в Абакане с почестями и особым пиететом, тогда присущими всему Союзу — в апреле 1970-го года, аккурат к столетию со Дня рождения партийного деятеля.
Кстати это единственный сидячий Ленин в России. Он «усидел» даже в годы, когда сначала в стране один вождь сменялся другим. А затем и рухнула сама вся идеологическая система коммунизма.
В лихие 90-ые, время глобальных перемен, никто из властей Хакасии не терзался вопросом балансовой принадлежности бронзового друга всех советских детей — дедушки Ленина. Было не до того. Республике, получившей статус самостоятельного субъекта, важнее было выжить среди резкого падения уровня жизни, либерализация цен, финансовых пирамид и дефолта. О том, что монумент бесхозный выяснилось лишь в двухтысячных. Тогда данной проблематикой озаботилась исключительно администрация Абакана и её градоначальник — Николай Генрихович Булакин. Его доброй волей, характером, неприемлющим бесхозяйственности, и решением городского суда памятнику присвоили кадастровый номер. Бронзовый сибирский ссыльный был принят в муниципальную собственность. Чего не сделало на тот момент правительство республики. Впрочем, и нынешнее, как оказалось, не горит желанием заботы о лидере коммунистической пропаганды, взгляды которой разделяет и региональный кабмин, и губернатор. С учётом того, что памятник водружён на земельном участке, находящемся в собственности республики — весьма странно, что нести ответственность за него всё те же региональные чиновники посчитали «нецелесообразным». Именно так, исходя из документа, подписанного заместителем Коновалова Михаилом Побызаковым звучит формулировка отказа от принятия монумента в государственную собственность Хакасии. Что было бы вполне логично. Так посчитали и в столичной мэрии, предложив хакасским коммунистам взять на себя ответственность за объект культурного наследия регионального значения. Но Серый дом от этих обязательств отстранился. Наверное, действительно проще лишь пару-тройку раз вспоминать Ильича в определённые даты и возлагать гвоздики к подножию его памятника. Видимо, пример такого словесного уважения к исторической личности, чьи революционные идеи до сих пор поддерживаются и продвигаются руководителем республики, за основу взяли и журналисты губернаторского телеканала. Находясь год назад в тематическом лагере для взрослых, что был открыт в казалось бы особом для коммунистов месте — ссылке вождя пролетарского движения — Шушенском, корреспондент информационного «рупора» правительства сама изъявила желание дать вот такой откровенный комментарий, о котором съёмочная группа Абакана 24 совершенно не просила.
О воспитанности, понимании морали и ответственности за то, что произнесено вслух судить не берёмся. Выводы каждый сделает сам. Мы лишь отметим, что сегодня всё тот же корреспондент на губернаторском канале с заявкой на образовательную составляющую в одной из программа учит детей — растущее поколение республики — хакасскому языку и культуре.
Товарищ Ленин на Первомайской площади столицы сидит лицом к зданию региональной власти. Спиной к медицинскому и педагогическому колледжам. В советское время в ходу был такой анекдот: «Владимира Ильича спросили, почему он сидит спиной к молодежи, он ответил: «За них я спокоен, а вот за этими нужен глаз да глаз!»