Пятница, Январь 28, 2022

  /  Погода в Абакане

Главная > Фоторепортаж > Актуально > Любовь с заглавной буквы «Х». Моя колонка как личный психотерапевт

Любовь с заглавной буквы «Х». Моя колонка как личный психотерапевт

Мой дорогой читатель, знаю, что тема, которую сейчас здесь буду расписывать, тебе вряд ли придется по душе, но кроме тебя мне некому высказаться, уж поверь. Это, к слову, о сожалении. Если ты читаешь мою колонку «Поколение NEXT» давно (уже почти год, как я ею занимаюсь), можешь догадаться, о чем далее пойдет речь. Примерно раз в месяц я пишу о своей тоске, о любви, которая меня покинула, или о чем-то еще, что, увы, мое сердце больно ранит. От этого никуда не деться. Ни мне. Ни вам. И в этот раз — точно так же. Мое письмо — мой эрзац. Всю свою жизнь я меняю любовь на боль, а боль выплескиваю на бумагу. У меня по-другому не бывает. Кстати, «Х» — это «химера».

Синекдоха

Знаешь, ты ведь меня знаешь. По-особенному и как никто другой — постоянный читатель раскусывает личность, как орешек. Или он читает меня на страницах газеты «Абакан», или наблюдает за мной на городском телеканале, слышит мой голос по радио. Я везде. И везде почти настоящий. А самый настоящий я — здесь. В тексте. И будьте уверены, если читаете колонку Владислава Константинова, вы узнаете очередную тайну из моей жизни, узнаете, что у меня на душе.

Вы — вуайеристы. Я — литературный эксгибиционист.

Только что полученная мною травма — любовная неудача. Горестное горе, печаль, которая глубоко тронула — потому как я, кажется, был влюблен. Грустно. Влюблен в третий раз в жизни. Уже смешно. Подумать только, за последние семь лет я так проникался девочкой только три раза — и проникался так, что осадок оставался и выплескивался из моей чаши. А чашу эту я снова наполняю. И снова потом будет она опустошена. Намылить-смыть-повторить.

Потому как я, как и все мы, верю в истинное счастье двух влюбленных, для которого не нужен третий человек — и никто другой не нужен. В первый раз, когда моя чаша была опустошена, виной послужило предательство. Этакий несчастный случай в университете. Увечье, которое разорвало изнутри.

Оно оторвало меня от той категории нормальных людей, которая казалась мне нормальной. Я жил живым мертвецом, скупым кусочком сознания. После опустошения с дикой силой попер поток несчастий, которому, кажется, не было конца. Но он был — и случился. Я начал путешествовать, и в конечном итоге написал о страданиях книгу. А после этого ожил.

Истина — в страданиях

Кто-то сказал, что без предрасположенности к меланхолии, к которой я так часто прибегаю в своих текстах, не существует самого сознания — жизни. Ибо, как мне кажется, только в такие моменты я поистине живой, когда пишу; пишу, о чем душа болит, и каждый раз делаю это по-разному, потому как повторы меня погубят, ведь их и так полно в повседневной жизни.

Полагаю, скорбь моя — теневая сторона философии. Мрак — мое кредо. Я совсем чокнулся. И Пабло Неруда, чилийский поэт, писал, что его взгляды на жизнь — драма и романтика. И слова, что не вышли из глубин чувств и ощущений — не настоящие априори и не имеют к автору никакого отношения.

Второй раз, когда моя чаша был опустошена, виной послужила неудачная встреча. Наша с ней. В той истории были еще ее муж и ребенок. Они остались дома, а мы жили вдвоем в чужом для нас обоих городе. После Рубикона нарастающей любви был упадок — она вернулась домой. Я уехал в Санкт-Петербург и бился головой о стену, скулил и молился о свободной минуте, чтобы начать писать, ведь только так, как уже было ясно в первый раз, смогу избавиться от черного червя, что пожирает мне душу. Моментов покоя тогда не было почти полгода. За полгода я не написал ни строчки. Это жуткая трагедия.

Еще один рывок

Еще пару недель назад, как обычно, простодушно размышляя о своей жизни, печатая текст для этой колонки, я думал, что в моей жизни наконец все пошло по плану. Наконец наладилось. Осколки склеились, а песня заиграла снова, и пластинка более не заедает.

Но, очевидно, не могло это долго продолжаться — как только я об этом написал, сгустились тучи. И с девочкой моей мы стали ругаться. Причем совсем без повода — мы говорили друг с другом, пытались понять, о чем и что происходит, но слова были неясные, и подступало чувство, будто нас обоих подменили. Все в миг.

Мы как будто вовсе и не мы теперь. Ее мысли — новы. Мои — давно забытые старые, от которых так старался избавиться после первого опустошения чаши. Но я не знал прежде, что с девушкой не только нельзя спорить, мириться даже не стоит — если ссора началась, готовься к худшему сразу.

Этот поток, бесконечный поток непонимания, обид из пустот ее космоса и прочих личных проблем не остановить. Буковски писал, что женщины могут любить искренне и глубоко, но потом что-то у них внутри переворачивается. И они спокойно могут смотреть, как ты лежишь в канаве, сбитый машиной, и плевать им на тебя.

На днях был первый случай, когда я расстался с любимой вот так просто — во мне все еще теплится надежда, что она вернется в мою жизнь; мне снятся сны, где она рядом со мной сопит на подушке; слышен ее смех, и я улыбаюсь от ее улыбки. Вот только ничего этого нет в моей жизни. И стоит смириться.

И, кажется, на этой неделе был первый раз, когда я спокойно наблюдал, как уходит от меня моя любовь, а потом тихо уснул и снов не видел. Проснулся в печали. Но, кажется, она была фоном — этакой фантомной болью, которую чувствуют люди, когда у них отобрали что-то привычное.

Вот только в этот раз я, кажется, пришел к своей возлюбленной уже с пустым сосудом, потому что сейчас уже я не чувствую утраты. И страдать мне лень. Не хочется верить, что я сломался. Надеюсь, повзрослел.

Владислав КОНСТАНТИНОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *