Вторник, Сентябрь 17, 2019

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Как казаки на войну убегали…

Как казаки на войну убегали…

Август 1914 года – начало Первой мировой войны

Узнавая из различных архивных источников сведения по истории российского казачества, не перестаешь удивляться… Удивляться особенному пути казаков буквально во всех сферах жизни: хозяйственной, культурной, военной. Не стало исключением и участие наших земляков-казаков в Первой мировой войне 1914–1918 годов, сведения о которых по различным идеологическим и политическим причинам на долгие годы оказались сокрыты в различных архивах и «засекречены» цензурой…

Иррегулярные войска постоянной готовности

Казачья история освоения и подчинения российскому владычеству окраинных земель Сибири и Дальнего Востока по своей доблести вполне может сравниться со славой донцов, кубанцев и терцев. Академик Иоганн Фишер в своей «Сибирской истории…» 1774 года издания так отозвался об этом неординарном явлении (передаю средствами нынешней письменности, без ятей, еров и так далее): «Греция, Рим, Старый и Новый Свет могут гордиться и хвалиться своими героями, сколько хотят, но не знаю, отважились бы они на то, что сибирские герои Буза, Перфильев, Бекетов, Дежнев, Нагиба, Хабаров, Степанов и многие еще другие действительно чинили; осмелились ли бы они с малым числом людей напасть на столь сильные народы, каковы были монголы, китайцы, манчжуры, и удалось ли бы им покорить через 80 лет не только восьмую часть земли, да при том еще неудобнейшую и опаснейшую, где голод и стужа вечно имеют свое жилище, но и утвердить, то есть удержать ее, эту землю, за собой».

Общеизвестно, что до Октябрьской революции (военного переворота) 1917 года казачество в Российской империи представляло собою особое военное сословие – со своими правами на владение землей, особым порядком прохождения военной службы и своеобразным укладом жизни в местах проживания, как правило – на окраинах страны. Казачьи воинские формирования входили в состав Русской императорской армии и именовались «иррегулярными войсками». Стало многовековой традицией, что все мужчины-казаки по достижении ими 19 лет (естественно, случались и отсрочки) приводились к присяге на верность царю и Отечеству и приступали к интенсивной военной подготовке «по месту жительства». Прочее мужское население страны призывалось в армию в возрасте 21 года. Молодые казаки к этим годам уже имели нужные военные навыки и отправлялись на действительную военную службу в кавалерию или конную артиллерию – не менее чем на три года. А отслужив ее, продолжали находиться в постоянной мобилизационной готовности.

Чтобы не утратить боевых навыков, каждый казак, «находясь на льготе»,  был обязан периодически являться на военные сборы до достижения им  42 лет, затем его зачисляли в запас. В этом качестве он пребывал не менее пяти лет и только потом становился «внутрислужащим». Фактически любой здоровый казак находился на военной службе в течение 20–25 лет. Государство, таким образом, при относительно небольших затратах располагало большим числом отлично подготовленных воинов и имело надежный запас опытных резервистов. К началу ХХ века в Российской империи было 11 казачьих войск: Донское, Кубанское, Терское, Астраханское, Уральское, Оренбургское, Семиреченское, Сибирское, Забайкальское, Амурское и Уссурийское. Кроме того, в Енисейской и Иркутской губерниях проживали красноярские и иркутские казаки, создавшие в мае 1917 года новые казачьи войска – Енисейское и Иркутское. На территории Якутии дислоцировался казачий полк, входивший в Министерство внутренних дел империи. Во главе каждой такой административно-хозяйственно-военной организации – казачьего войска – стоял «наказный», то есть назначенный сверху, атаман. А при нем существовали войсковые управления, которые ведали всеми делами казачьих земель, учитывая местную специфику. Однако были и общие положения, обязательные к исполнению всеми без исключения казаками. Так, в случае крупномасштабной войны или серьезного вооруженного конфликта по высочайшему указу объявлялась мобилизация казаков, которые находились «на льготе». Казаки играли очень важную роль во всех войнах Российской империи, в том числе в Первой мировой, или, как ее тогда именовали, Великой войне, начавшейся летом 1914 года. Другой важной особенностью казачьих формирований было их строго территориальное комплектование – в частях служили мужчины, призванные из соседних станиц. Это способствовало сплоченности казачьих частей и воспитывало у каждого чувство долга и ответственности за исполнение порученного дела.

 На фронт – путая следы

В результате изменения некоторых положений основного закона российского казачества – «Уложения степных казачьих войск» – по указу Правительствующего сената от 19 мая 1871 года охранно-полицейская составляющая действительной военной казачьей службы Иркутской и Енисейской губерний и казаков Якутской области была значительно увеличена. Казаки, руководствуясь новым регламентом 1894 года, стали выставлять на военную службу лишь по одной конной сотне в каждой из этих губерний. Напомню, что, начиная с 1822 года, иркутские и енисейские казаки снаряжали для этих целей по одному конному полку шестисотенного состава. Впрочем, это вовсе не значит, что для них наступила не жизнь, а малина. Их по-прежнему направляли на службу в различные казенные ведомства, одной из обязанностей было несение охраны на многочисленных золотых приисках губернии. К слову сказать, в царское время, в самом начале ХХ века, Енисейская губерния по добыче золота находилась на втором месте в России…

По целому ряду причин с началом Первой мировой войны 1914 года  казаки Енисейской и Иркутской губерний были оставлены для несения службы в  глубоком тылу.  Приказ командования Красноярскому казачьему дивизиону,  полностью укомплектованному личным составом, полученный из штаба Иркутского военного округа, гласил: «1. Нижним чинам и офицерам названных дивизионов отправку на фронт впредь запретить до особого распоряжения военного командования.
2. На Иркутский и Красноярский казачьи конные дивизионы окружным командованием возложено выполнение целого ряда функций: несение внутренних нарядов и гарнизонной службы, окарауливание и конвоирование германских и австрийских военнопленных, доставка их в специальные лагеря военнопленных,  а также сопровождение армейских маршевых команд на фронт, следующих для пополнения действующей армии».

Именно обязанности по несению военно-полицейской службы и стали основным препятствием для отправления красноярских  казаков на фронт.  Поэтому с началом Первой мировой войны, начавшейся в августовские дни далекого от нас 1914 года, такое положение дел с прохождением службы нашими земляками породило среди этих казаков весьма необычное явление: нижние чины Иркутского и Красноярского дивизионов добровольно, несмотря на все запреты начальства, стали, используя любую возможность, уезжать на передовую целыми группами. В некоторой мере этому способствовал и сам их командир, подъесаул М.М. Каргаполов. Это был человек весьма и весьма патриотически настроенный. С началом войны он стал забрасывать свое начальство рапортами, в которых требовал отправки личного состава Красноярского дивизиона на фронт.


В этом стремлении его поддерживали и многие офицеры, и казаки этого подразделения. Так  в далеком тылу и возникло явление, которое позже  у вышестоящих штабистов стало именоваться «дезертирством наоборот».

Вот только два примера из этого ряда. Осенью 1914 года в 1-й Аргунский казачий полк Забайкальского казачьего войска вместе с маршевым пополнением, состоящим из жителей забайкальских поселков и станиц, прибыло весьма своеобразное «вооруженное сопровождение». Оно состояло из 11 казаков – жителей разных станиц Минусинского уезда. Попав в прифронтовую полосу, они категорически отказались возвращаться в тыл и заявили командиру полка полковнику Шильникову, что «добровольно убежали на войну». Вот имена тех казаков-добровольцев: Константин Лалетин, Иннокентий Скобеев, братья Марк, Федот и Корпий Козьмины, Афанасий Ермолаев, Петр Лазицкий, братья Иван и Ермолай Песеговы, Даниил Каргополов и Иннокентий Спиридонов.
Вскоре их примеру последовали братья Песеговы – Александр, Максим и Ананий, которые также убыли в Уссурийскую конную дивизию, находившуюся на одном из участков русско-германского фронта. Попав в прифронтовую зону, они вполне сознательно запутали за собой следы, сообщив командованию, что являются «сибирскими казаками». Пока шла переписка между штабами, командир сотни этого полка, таштыпский казак подъесаул П.М. Сипкин, также добровольно ушедший на фронт, с разрешения полкового командования включил их в состав своего подразделения, которое в боях с неприятелем понесло большие потери. Все трое братьев отличились в первых же боях и были оставлены служить в этом казачьем полку в качестве «охотников» – так в старину именовали добровольцев.

С полной уверенностью можно говорить как минимум о двух-трех сотнях иркутских и красноярских казаков, которые, имея вполне законную возможность отсидеться в тылу, все-таки пошли воевать с германцем в Первую мировую.  Воспользуюсь предоставившейся возможностью, назову некоторых казаков, урядников и  вахмистров Красноярского казачьего дивизиона, добровольно ушедших на фронт: Георгий Андреевич Лазицкий, Иннокентий Никитич Воротников, Пантелеймон Васильевич Байкалов, Николай Алексеевич Монастыршин, Владимир Иоакимович Садовский, Никифор Филиппович Ермолаев, Зиновий Иванович Сипкин, Иван Федорович Седельников, Николай Михайлович Семенов, Михаил Михайлович Медведев, Николай Михайлович Ошаров, Иван Николаевич Черных, Петр Николаевич Шеходанов…

«Искренне благодарю. Николай II»

По имеющимся архивным данным, к концу 1914 года отдельный Красноярский казачий дивизион по этой причине лишился из своего состава 93 человек. Вместо 576 казаков, урядников и вахмистров по штатам военного времени в его составе осталось лишь 483. Остальные чины дивизиона правдами и неправдами бежали на войну с германцами. Примерно такая же ситуация сложилась на тот период и в Иркутском казачьем дивизионе. Военному министерству ничего не оставалось, как разрешить казакам Красноярского и Иркутского казачьих дивизионов в официальном порядке отправляться на фронт. В марте 1915 года была сформирована группа добровольцев из 120 красноярских и 90 иркутских казаков, уехавших одним воинским эшелоном в город Вольмар, находящийся вблизи Вендена. В апреле того же года все они были зачислены в состав полка Уссурийской конной дивизии. Эти казаки-добровольцы должны были укомплектовать четвертую и пятую сотни Уссурийского казачьего полка, в составе которого им и довелось впоследствии сражаться с австро-венгерскими войсками в Карпатах. Казакам, отправлявшимся на фронт, выдали полагающееся в таком случае денежное пособие. Однако  все полученные деньги они передали в так называемый «военный фонд» – на нужды обороны страны.

В связи с подобной активностью казаков-добровольцев последний русский император Николай II отправил командованию Красноярского и Иркутского казачьих дивизионов телеграмму следующего содержания: «Искренне благодарю казаков Кр. КД и Ир. КД и желаю им полного успеха! Николай». Всего за время Великой войны в сражениях приняли участие свыше 300 енисейских и иркутских казаков. Как вспоминает участник  тех событий сотник Г.У. Юшков, только в боях за Карпаты погибли более ста наших земляков – казаков Красноярского казачьего дивизиона. Среди погибших были не только рядовые казаки, но и офицеры, наши земляки: кавалер нескольких боевых орденов, войсковой старшина П.М. Сипкин, сотник Г.В. Гамбурцев, зауряд-прапорщик И.Е. Байкалов – полный георгиевский кавалер. Все они пали в боях с неприятелем на полях сражений Первой мировой войны… О тех военных днях вспоминал в эмиграции Георгий Ульянович Юшков, во время гражданской войны ставший сотником: «В этом же отступлении наш взвод, находясь на левом фланге, ходил в конную атаку под командой взводного и попал под сильный пулеметный огонь. Подо мной была ранена лошадь двумя пулями, а наш взводный командир, казак из Монока –  урядник Байкалов, также был убит…»

Недаром уже после отречения царя от престола и ряда серьезных поражений в августовском номере 1917 года «Вестника енисейского казачества» о наших земляках написали так (передаю в нынешней орфографической традиции): «Явление поразительное, мыслимое и понятное только в казачестве – в то время как очень многие и многие в нашем Отечестве торопливо начали «обороняться от обороны» – отдельные Иркутский и Красноярский казачьи конные дивизионы, почти в полном составе, вновь заявили о своем искреннем желании сражаться с германцами до конца и отправились в действующую армию охотниками! Только после долгих ходатайств и усилий им удалось вырваться в действующую армию, где они образовали отдельный казачий дивизион при одном из Уссурийских казачьих полков – и стяжали себе более чем достойную славу в боях».

Однако последующие трагические для страны события – отречение русского царя в марте 1917 года,  произошедшая вслед за этим пролетарская революция, случившаяся в Петрограде в октябре 1917 года, – вызвали потрясения, навсегда изменившие нашу страну до самого основания. А заключенный большевиками и немцами в 1918 году, по выражению самого В.И. Ленина, «похабный Брестский мир» вывел Россию из войны и лишили ее статуса  одного из законных победителей той  кровопролитной мировой войны.  В результате идеологических причин многие события и имена настоящих героев той войны, проливавших за Отечество свою кровь и отдававших за него свои жизни, на долгие десятилетия были скрыты в архивах и  «засекречены» от народа. И лишь теперь, по прошествии более чем ста лет, они мало-помалу становятся известны всем нам – прямым потомкам героев той забытой войны.

Сергей БАЙКАЛОВ. 
На фото: Красноярские казаки – участники Первой мировой войны 


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *