Среда, Октябрь 23, 2019

  /  Погода в Абакане

Главная > Спецпроекты > 9 мая > От Курска до Прибалтики: боевой путь сибиряка Василия КОЛОДИНА

От Курска до Прибалтики: боевой путь сибиряка Василия КОЛОДИНА

Время неумолимо, все меньше и меньше остается в живых непосредственных участников Великой Отечественной войны. Тех, кто сломал хребет фашистскому зверю в его немецком логове в победном мае 1945 года. Тем ценнее и дороже для нас, ныне живущих, их бесхитростные воспоминания о том времени. Газета «Абакан» знакомит читателей с воспоминаниями гвардии старшины кавэскадрона 2-го Кубанского казачьего кавалерийского корпуса 2-го Белорусского фронта в отставке Василия Степановича КОЛОДИНА.

Из колхоза «Красный пахарь» – в конную разведку

Родился я в 1919 году. Отца своего я почти не помню, он был участником империалистической войны и на русско-германском фронте был отравлен немецкими газами. Поэтому долго болел и рано ушел из жизни. Детство мое было нелегким. После окончания 4-х классов местной школы я пошел работать в колхоз «Красный пахарь», где трудился прицепщиком. В 1939-м, девятнадцати лет от роду, меня призвали на службу в кавалерию РККА. Служить я попал в Забайкалье, на пограничную станцию Даурия. После прохождения карантина, курса молодого бойца и девятимесячной «учебки» меня направили на должность командира сабельного отделения, в 37-й Армавирский кавалерийский полк 2-й Кубанской казачьей кавалерийской дивизии, сформированной в Забайкалье за год до этого. Весной 1941 года я уже готовился к увольнению в запас, но демобилизация всего нашего призыва была задержана на полгода по приказу героя гражданской войны, наркома обороны СССР маршала К.Е. Ворошилова. 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война…

В январе 1942 года нашу кавалерийскую часть из Забайкалья по железной дороге передислоцировали на запад и передали в действующую армию. Так я попал на фронт. С начала моего нахождения на фронте я был заместителем командира взвода конной разведки кавэскадрона, а затем мне было присвоено звание старшины.
Особенно мне запомнились ожесточенные бои под Курском и наше наступление в районе города Севск. В тех боях я был легко ранен осколком немецкой мины. Шли непрерывные бои, каждый воин был на счету, поэтому от госпитализации я отказался. В перерыве между боями санитары сделают перевязку — и снова ухожу в расположение. На передовой так поступали многие легкораненные бойцы, потому что не хотелось отставать от своей части, от своих сослуживцев. Ведь не было вообще никакой гарантии, что обычный рядовой красноармеец или сержант – отделенный командир после лечения в госпитале вновь попадет в свое подразделение…

Группа кавалеристов. Крайний справа – В.С. Колодин (довоенный снимок)

Прорвав сильнейшую немецкую оборону, наш 2-й Кубанский гвардейский казачий корпус с боями вышел к Припяти и Днепру. Потери советских войск в живой силе, вооружении и технике во время форсирования этих рек были огромные. Гибли не только солдаты, погибал и конный состав. До сих пор крики смертельно раненных лошадей тревожат мою память и рвут мое сердце бессонными ночами. Война не забывается… Запомнились мне тяжелые бои за освобождение Белоруссии в 1944 году. В районе станции Беседка Витебской области оборону против нас держали «власовцы». Их воинская часть была вооружена нашим безотказным и надежным советским оружием. По вполне понятным причинам все эти «власовцы» старались в советский плен не попадать – бились до последнего патрона, до последнего человека. Им было известен приказ нашего командования: в плен этих изменников Родины не брать!

Эпизоды фронтовой жизни

Разное бывало во фронтовой жизни. Вспоминается в этой связи один интересный случай, который произошел со мной во время тех боев. Во время нашего стремительного наступления группа казаков-разведчиков нашего кавалерийского эскадрона, в составе которой находился и я, зашла в одну из белорусских хат, чтобы чем-нибудь перекусить. Как водится, бойцы достали из вещмешков нехитрую солдатскую снедь и тут же расположились за кухонным столом. В углу на кровати, укрывшись лоскутным одеялом и кое-какой одежкой, лежала и громко стонала молодая женщина. За время нашей трапезы стоны лежащей на кровати женщины усилились, она начала громко кричать. Так получилось, что из всех солдат, бывших на тот момент в хате, я был самым старшим по возрасту. И сразу понял, в чем тут дело: у женщины от страха перед незнакомыми людьми в военной форме начались преждевременные роды. Пригласить на помощь кого-то из деревенских жителей не было никакой возможности: с началом нашего наступления почти все местное население белорусских деревень уходило в леса. Так местные жители старались избежать опасности во время наших или немецких обстрелов. Заранее спрятались в лесу и жители только-только освобожденной нами деревни…

Женщина продолжала громко кричать и стонать. Быстро сообразив, в чем дело, встаю, выгоняю всех остальных солдат из хаты на улицу и приступаю к обязанностям «акушера», а скорее «повивальной бабки»… В общем, мне самому, первый и единственный раз в своей жизни, пришлось тогда принимать ребенка. Слава богу, все тогда прошло благополучно, и девочка появилась на свет здоровой. Завернув новорожденную в чистое белье, положил ее на кровать рядом с матерью. Напоил роженицу чаем, укутал ее потеплее — и бегом догонять свое подразделение. В деревне солдаты уже рассказали о случившемся какой-то встретившейся им местной старушке, которая по счастливой случайности оказалась дальней родственницей роженицы. Наши бойцы тут же сообща собрали для них хлеба, тушенки, сала, еще чего-то съестного и наказали бабушке присматривать на первых порах за моей так неожиданно для всех нас появившейся на белый свет «крестницей» и ее молодой мамашей.

Между тем наше наступление по белорусским топям да болотам продолжалось. Война брала свою кровавую дань. Через девять дней уже меня самого, раненного осколком немецкой гранаты, привезли в медсанбат, расположившийся по стечению обстоятельств в том же самом доме, где несколько дней назад мне пришлось принимать роды. Хозяйка узнала меня и ни на минуту не отходила от кровати, на которой я лежал, до тех самых пор, пока я не был отправлен в военный госпиталь. После госпиталя я попал в другое подразделение корпуса, да и 2-й Белорусский фронт, на котором я воевал, за это время значительно продвинулся на запад. Узнать судьбу той женщины и ее ребенка мне так и не довелось. А вот все же греет мысль, что, возможно, где-то в Белоруссии живут и здравствуют люди, которым мне довелось оказать помощь на долгих дорогах войны.

На пути к Победе

В начале февраля 1945 года часть, в которой я воевал, с боем форсировала Вислу в предместьях Варшавы. Весной всех лошадей коноводы увели в тыл, так как была страшная бескормица. На голодных лошадей было страшно смотреть. Поэтому в феврале—марте нам пришлось воевать в пешем строю, как обычным пехотинцам. На польской земле везде шли страшные кровопролитные бои. В апреле 1945-го 2-й гвардейский Кубанский дважды Краснознаменный казачий корпус под командованием Героя Советского Союза генерал-лейтенанта Владимира Крюкова с боями дошел до Германии. Казаки-кавалеристы освобождали города Штеттин, Штутгарт и многие другие окрестные населенные пункты.

Так вышло, что в это время южнее нас немцы организовали контрнаступление, в результате которого была сильно потрепана в боях польская пехотная дивизия, воевавшая на нашей стороне против немцев. Нашему эскадрону поставили боевую задачу — спасти поляков любой ценой. Мы поднялись в атаку, понесли при этом большие потери личного состава, но не дали немцам завершить окружение и полный разгром польской части.
Остатки нашего эскадрона отвели в тыл на переформирование и недолгий отдых. Здесь к нам пришло пополнение, и мы снова отправились в бой. Лично для меня война закончилась в последних числах апреля 1945 года под балтийским городом Пиллау, и закончилась она для меня весьма драматично. Во время очередной атаки немецких позиций наши казаки-кавалеристы попали под шквальный пулеметный огонь противника. Многие наши бойцы и командиры были убиты во время этого скоротечного боя. А чтобы не погибнуть нам всем, уцелевшим конникам пришлось отойти в небольшой сосновый лесок. Собственно говоря, спрятаться от огня неприятеля казакам в конном строю больше было негде — кругом открытая и простреливаемая кинжальным огнем противника местность. В этом леске немцы стали забрасывать нас крупнокалиберными минами.

Минометный обстрел их все усиливался. Взрывом мины разбило верхушку сосны, под которой мы лежали с несколькими бойцами. Двух человек, лежащих рядом со мной, убило ее осколками наповал, а меня очень сильно порезало щепой – острыми, как бритва, осколками разрушенной взрывом свежей древесины. Это было последним, что запомнилось. От обильной кровопотери я тут же потерял сознание. Поэтому о том, кто и как меня вынес с поля боя, рассказать ничего не могу — потому что совсем не помню, как это происходило. Очнулся я только на третий день в медсанбате. Последнее полученное мною на фронте ранение оказалось тяжелым. Судите сами: попав на больничную койку в конце апреля 1945 года, я выписался из госпиталя лишь в сентябре следующего, послепобедного, 1946-го. Врачебная комиссия признала меня инвалидом войны 2-й группы.

Не обойден я и наградами: награжден орденами Красной Звезды и Отечественной войны 1-й степени, боевой медалью «За отвагу», «За освобождение Варшавы», «За победу над Германией». С фронта вернулся домой. Работал в Монокском участке Абаканской сплавконторы треста «Хакаслес». Трудился на сплаве леса, лесным обходчиком и даже молотобойцем в леспромхозной кузнице. В 1975 году вышел на пенсию. Всего имею 56 лет трудового стажа. В 1948-м женился на казачке Александре Байкаловой. Четверо детей у нас. Все они давно уже взрослые. У всех них свои семьи и дети, а у меня семь внуков и две правнучки.

Воспоминания фронтовика в 1990-е годы записал Сергей БАЙКАЛОВ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *