Воскресенье, Май 26, 2019

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Убийство

Убийство

Я учился с ним и с ней, только на разных курсах института. И когда узнал, какая страшная беда случилась в их семье, – не поверил. Не поверил, конечно, по молодости лет. «Как так? Только обрели профессию, женились, родили сына и… – бессмысленно все думалось и думалось мне. – Разве такое может… быть?»

Увы, это была первая нелепая трагедия в среде моих однокурсников – молодых, веселых и задорных, только что вступивших в жизнь. А она, эта жизнь, взяла и внезапно так жестоко показала, получается, нам всем, какой она может быть – будь ты старым, молодым или совсем юным. Все равно! Чувство, что ей, этой нашей жизни, действительно все равно – пришли мы в этот свет или нет, – до сих пор заставляет кровоточить мое по-детски наивное сердце.

…Сашку Мучникова убили поздно вечером, на краю города. Это случилось на шестой год после свадьбы. Он женился рано, на первом курсе института. Приземистый, курносый, Сашка играл на гитаре в ансамбле. На танцах приглядел девушку – и бросил ансамбль. Одевался он всегда во все чистое, но неаккуратно. А тут стал следить за собой – гладить брюки, обязательно носить галстук.

Добродушный и приветливый, Сашка понравился девушке. Она только морщилась изредка, когда во время танцев от него иногда отдавало вином. Его девушку звали Ольга Чистотина. У нее были русые волосы. Она любила тонкие духи. При всей внешней мягкости и нежности у Ольги был строгий нрав. На занятиях и танцах она была одета в неизменно черно-полосатое платье. Ходила мягко ступая, но быстро. Сашке нравилось в ней абсолютно все.

Они часто бывали в кино. Как-то раз, после одного французского фильма, Ольга сказала:

– Фильм ничего, я даже хохотала… Но уж очень распущенный народ – эти французы!

– Ну, что ты, Оля! — шутливо ответил Сашка. – Они просто легче смотрят на жизнь. Не суди их уж так больно строго.

– Не нравишься ты мне… со своими рассуждениями!.. – не то в шутку, не то всерьез проговорила Ольга.

Сашка криво улыбнулся.

– Хочешь знать правду? – задиристо спросил он. – Понимаешь, при тебе я порой чувствую себя… учеником. А ты как будто учительница!

Ольга уклончиво улыбнулась и ничего не ответила.

Вскоре они поженились.

Ольга не захотела брать Сашкину фамилию.

Это его обидело.

Ну Саш, ну какая тебе разница? – убеждала она. – Ну, останусь я Чистотиной. Я же все равно твоей женой буду! Ты как этого-то не поймешь?

Сашка, насупившись, молчал. Но скоро обида прошла. А когда родился сын, он о ней совсем забыл.

Сашка учился уже на последнем курсе филфака, Ольга вынуждена была пойти в академический отпуск.

Ольга, прижимаясь к мужу по ночам, днем оставалась требовательной к нему. И он бегал за молоком, искал молочную смесь, какие-то порошки, иногда даже стирал пеленки.

После родов Ольга купила новое платье в полоску и стала нравиться Сашке еще больше. Не понимал он только, почему она неохотно согласилась на то, чтобы он снова играл в ансамбле.

Знаю я эту игру, — говорила Ольга. — То выпивка, то девочки. Ты теперь женатый, не забывай, пожалуйста, об этом!

…За четыре года жизнь Мучниковых несколько изменилась. Сашка днем проводил занятия в школе, вечером руководил ансамблем.

Как-то он остался на банкет по случаю праздника. В клубе были только приглашенные. Сашка подвыпил… Напротив за столом сидела переспелая блондинка с круглыми глазами.

Из клуба он шел потерянный, голова болела. Ноги еле несли его домой, мыслями же он был далеко. Сашка еще не ощутил до конца, что с ним произошло. Да и произошло ли? Неужели он с этой блондинкой… «Но я же… сопротивлялся!.. – с трудом вспомнил он. – Неужели я… Да… да, да!..»

Сашке стало жалко себя. Он сел на обочину дороги под топольком и, схватившись руками за голову, горько-горько заревел пьяными слезами.

Домой он вернулся, когда уже светало. Теща поливала огород и молча проводила его, он чувствовал, неодобрительным взглядом. Сашка зашел во времянку и упал на колени перед койкой, где еще спала жена.

Проснувшись, Ольга поначалу ничего не поняла, потом напугалась. Но разобравшись, что муж пьяный, возмущенно оттолкнула его.

Вино в тебе плачет!

А-а-а… Ты-ы… не ругай меня… – промямлил Сашка. – Я, О-олеч-ка… я решил тебе сам при-и-и-знать-ся во всем!.. Да! Я, представь, я… изменил тебе, я… изменил с одной дурой! Она меня сама-а… Олечка!

Ольга как сидела, так и осталась сидеть на койке. Сперва она хотела выгнать мужа. Потом, услышав его бессвязные слова, поразилась их смыслу. Почувствовала, как по ее щекам тихо потекли слезы. Она знала, что муж ее может ходить в помятых брюках, рассказывать анекдоты, выпивать, но такое… «И это, когда я работаю, ухаживаю за ним и за ребенком, отказываю себе в чтении книг!.. Когда в кино, и то…»

Что… что ты там городишь?! – очнувшись, вслух, сквозь слезы, проговорила она дрожащим голосом.

Сашка ничего не отвечал.

«Значит… это как же?.. Значит, он не врет? – пронеслось у ней в голове и болью пронзило сердце. – Это мне – и вот изменить? Неужели все это… уже (или – нет?) произошло с ним, и… и это не сон?!»

Ольга встала, машинально утирая глаза. Потом вдруг снова зарыдала и, перешагнув через валявшегося Сашку, быстро выбежала во двор.

В эту жуткую минуту ей казалось, что в их доме начался пожар. Она долго металась, вся в слезах, по двору, не находя себе места.

Прибежала мать, проснулся сын…
Протрезвев, Сашка, опухший от вина и слез, зашел в дом. На крыль­це стояла теща. Она молча отвернулась от него и пошла на улицу.

Анастасия Николаевна, – неуверенно позвал ее Сашка. – Мам…

Потом подумал: «Какой я ей сын!» – и, не зная, собственно, зачем, вошел в дом.

У стола сидела Ольга. Она всхлипывала, размазывая слезы по щекам. Сашка удивился: она все еще плачет? Ему стало пронзительно жалко жену… Он сделал шаг вперед, но тут же она повернула к нему свое заплаканное лицо, и он наткнулся на ее холодно-отчужденный взгляд. Он испугался этого взгляда и, зная жену, понял, что она ему никогда не простит случившегося.

Вон отсюда, негодяй! — страстно и вместе с тем сухо сказала Ольга. Сын, стоявший рядом с ней, прижался к ее подолу.

Уходи… – тихо повторил он за матерью. – Ты папка не наш!..

Как… не ваш, Юрик? —удивился Сашка, шагнув вперед.

А вот так… Мамка из-за тебя плачет…

Ты что, сволочь, не слышал?! — выкрикнула Ольга. — Вон отсюда!.. Вон!!!

Ольга! Я виноват… Я виноват… Но дай мне… время… Прости! Я же сам… сам признался!.. Почему ты гонишь?..

И, не договорив, Сашка выбежал во двор. Он быстро прошел мимо тещи. Он не знал, куда несут его ноги…

Днями и ночами мучилась Ольга изменой мужа. Она не находила ему прощения. Ее не интересовало, как он работал, где ночевал. Она не могла понять, как ее муж оказался способным на такое. Это ее мучило больше всего!

На девятый день Сашка вернулся… Ольга перешла к матери. Он до вечера не показывался из времянки.

Сашка не ждал себе скорого прощения. Ведя занятия, обедая в столовых, он неотступно думал лишь о том, как сделать так, чтобы жена хоть маленько потеплела к нему, повери­ла, что он может исправиться. «Ведь я, в конце концов, не пропащий какой-нибудь», – думал он, в глубине души жалея о случившемся.

Они жили врозь уже который месяц. Первой не выдержала Анастасия Николаевна. Как-то раз, когда они вместе коротали осенний вечер у телевизора, она сказала, обращаясь к дочери:

Ты меня прости, конечно, Оленька, что я вмешиваюсь в вашу жизнь. Я за тебя, доченька, много переболела, видя, как ты мучишься. Но к чему, подумай, так долго показывать свой характер? В Сашке ты не ошиблась… парень он добрый. Ну, всяко бывает… Сколько дурех бродит, жадно глазищами играя перед мужиками! Прости уж ты его! Ведь вижу: и ты, и он – оба вы мучаетесь… А ведь у вас ребенок растет! Я век одна одинешенька с тобой прокоротала… Знаю, что это такое. Переступи ты через себя, а… прости! Наладится еще у вас семейная жизнь. А так…

Я, мам… люблю тебя, – тихо, но твердо сказала Ольга, – но его не прощу… нет! Я бы так, мама, не поступила. Пусть сама буду беду мыкать, но он свое получит.

Анастасия Николаевна поглядела на дочь и не узнала ее. Ей будто не верилось, что в ее хорошей, мягкой дочери живет такое беспощадное сердце.

Ладно, Оленька, – вздохнула она. – Я перед тобой высказалась, а ты поступай… поступай, как знаешь.

Сашка потерял к жизни всякий интерес. Он ел, работал, подолгу бродил по улицам, но все это проходило как будто мимо его сознания. Он попросту не знал, как жить дальше. Сын к нему не шел, Ольга не то что разговаривать, а и смотреть на него не хотела. Он не догадывался, что она такая жестокая. Не верил! Он даже думал, что в душе она уже простила все ему, но никогда в этом ни себе, ни тем более ему не признается в этом – помешает гордость.

Оля, я хочу с тобой еще раз поговорить, – остановил он ее как-то во дворе. – Я обещаю тебе, слышишь: такое больше не повторится! Никогда не повторится. Прости меня… Слышишь!

Поздно ты за ум взялся, – сказала она, отворачиваясь в сторону. – О чем нам теперь говорить?!

Сашка долго стоял, опустив голову. Ольга молчала, не смотрела на него.

Ладно!.. – вздохнул Сашка и пошел на улицу.

На остановке он сел в автобус и долго ездил по городу. Он не знал, сколько времени минуло с тех пор, как он ушел из дома – час, два или три…

Когда автобус остановился на конечной, Сашка выпрыгнул… Ему было все равно, куда идти.

Уже было темно… Аллея, по которой шел Сашка, едва освещалась. Впереди он увидел драку. «Вот дураки…» – машинально подумал, продолжая бессмысленно идти вперед.

Их было много, дерущихся – человек пятнадцать… Все бегали, махали кулаками, поднимали что-то с земли.

Сашку толкнули. Он повернулся. И в этот момент его кто-то ударил сзади по голове. Сашка почувствовал внезапную боль в затылке, потом для него все померкло… Он уже не чувствовал, как ударился разбитой головой об асфальт.

Он был мертв.

На похороны собралось много народу – студентов, школьников… Были венки от института, школы. На кладбище Ольгу вели под руки… Из-под черной ее шали выбивались светло-русые волосы. Лицо – бледное, как осевший снег, глаза покраснели… Ольга тихо, по-бабьи, выла, то и дело прикладывая платок ко рту. Звучала противная музыка.

Ольга долго стояла на коленях у гроба, потом повалилась на грудь мужа.

Уби-и-или… убили-и-и хулиганы-ы-ы… – вырвались повисшие в воздухе угнетающие слова.

Ольгу оттащили и, заколотив гроб, стали спускать его в могилу. Она, заливаясь слезами, взглянула на мать… Та, помешкав, отвернулась и, низко опустив голову, первой потихоньку пошла с кладбища.

Валерий ПОЛЕЖАЕВ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *