Понедельник, Сентябрь 23, 2019

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Окопный прапорщик Николай Чёрный

Окопный прапорщик Николай Чёрный

…Где волчий каньон в оскале,

«Напряги» скурив в затяжку,

В соленый рассвет бежали,

Жарою смочив тельняшку.

Всю волю в кулак собравши,

Шепча пересохшим матом,

Братишек неся упавших,

Учились, как стать Солдатом…

Это отрывок из стихотворения воина-интернационалиста, участника афганского конфликта – полковника запаса, поэта Александра Гусаченко. Второго августа десантники отмечают свой праздник – День ВДВ. Давайте вместе с вами вспомним историю возникновения этого рода войск. Днем создания «крылатого десанта» принято считать 2 августа 1930 года. Именно в тот день на учениях под Воронежем первые 12 десантников спрыгнули на парашютах с бомбардировщика ТБ-3. После этих маневров военные эксперты поняли необходимость ввода такого вида сил. В итоге уже через год в Советском Союзе были сформированы первые десантные части, которые начали активно внедряться в Красную армию. А в 1932 году десантные батальоны вошли в состав Военно-воздушных сил. 
Мы разговорились со старшим прапорщиком запаса Николаем Черным в беседке, возле его дома. Он охотно согласился рассказать о себе, о своем участии в Афганском конфликте.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Николай Иванович, расскажите о себе – где родились, учились – и о том, как становятся десантниками.

– Родился я в городе Бельцы Молдавской ССР. В 1976 году окончил школу. До армии активно занимался спортом – легкой атлетикой, штангой, гирями, самбо, дзюдо, греблей, парашютным спортом. В восьмом классе я решил стать десантником, посмотрев художественный фильм «Между небом и землей». Захотелось стать таким же физически сильным, бесстрашным. Читал много книг о Великой Отечественной войне, о Римской империи и Древней Спарте. Четыре раза я пытался поступить в Рязанское высшее воздушно-десантное училище, но каждый раз меня «заворачивали». Потом пробовал пробиться в Новосибирское высшее военное командное училище, но тоже получил отказ.

Что делать? Пошел на военный завод токарем-инструментальщиком. Мама очень хотела, чтобы я овладел этой профессией. И потом, нас было шестеро детей в семье. Отец нас покинул, найдя себе другую женщину. Так что нужны были деньги, чтобы как-то выживать.

Когда пришло время служить в армии, меня призвали в войска противовоздушной обороны в Прикарпатский ВО. Наш ракетный комплекс базировался в поселке Оринин Хмельницкой области. Я попал на радиотехническую батарею оператором – наводчиком по дальности. Проходя срочную службу, я продолжал писать рапорты, чтобы меня перевели в десантные войска. Что сделаешь? Заболел я этим родом войск, готовился быть десантником. У меня уже за плечами было 18 прыжков с парашютом. Более того, я имел удостоверение инструктора по парашютному спорту.

После окончания службы вернулся на военный завод, но мое место уже было занято, поэтому меня перевели в другой цех. Там у меня не пошло. Не тот коллектив, не та обстановка. Словом, я уволился и пошел на завод железобетонных изделий. Там тоже мне не понравилось. Я понял, что это все не мое. Тогда я поехал в Кишинев, где дислоцировался 300-й гвардейский парашютно-десантный полк, и встретился с его командиром Николаем Ефимовичем Гончаренко. Все рассказал о себе, о том, что хочу продолжить службу в десантных войсках. Он посоветовал написать два рапорта. Один на его имя, другой на имя командира дивизии. Вернувшись в Бельцы, я так и сделал.

Путь мой в Афганистан был выстроен таким образом. Вначале командировка из Кишинева в Болград, оттуда в Москву, потом из Москвы в Ташкент, далее в Фергану. В Афганистан меня перебросили на самолете АН-26 20 января 1983 года. Попал я в 345-й отдельный парашютно-десантный полк, во 2-й батальон. Полком тогда командовал Павел Сергеевич Грачев, будущий министр обороны России. Вы спрашивали, как становятся десантниками? Так вот, у меня к своей мечте был очень непростой и очень тяжелый путь.

Вы сразу поняли, что попали на настоящую войну и что вашей жизни угрожает опасность?

– Естественно. Причем в первые же дни пребывания в Афганистане. Первая пуля, с которой я познакомился (улыбается), попала в кабину и чудом не задела меня, когда я ехал на автомобиле ГАЗ-66 с Баграма на вертолетную площадку, чтобы добраться до Алавинской группировки. Вторая попала в железное ограждение и сменила свое направление, когда я проводил информацию с солдатами 6-й роты.

Был еще случай. Я решил напиться из ручья и только подошел к нему и наклонился, как сопровождающий меня сержант грубо меня оттолкнул, да так, что я упал. Я на него посмотрел: мол, не понял, как он посмел так обойтись со старшим по званию. Он же показал мне на растяжку в ручье. Я посмотрел: действительно, висит граната ф-1.

Чтобы минимизировать нелепые потери, обычно к новичкам прикрепляют сержанта, который в течение трех месяцев шефствует над тобой, рассказывает, показывает, вводит в курс дела. Но бывает, и это не спасает. Помню, шли мы по тропе след в след, и я наступил на противопехотную мину «Охота». Так как я был в кроссовках, мина не среагировала, а вот шедшему после меня солдату в отечественных ботинках оторвало ногу.

В Афганистане я понял, что совершенно не умею стрелять, хотя в школе имел такой значок, как «Меткий стрелок». Ребята выставили мишени в виде патронов различного стрелкового оружия на расстоянии 50 метров. Я им говорю: «Я же их не вижу». На это мне ответили: «А ты на интуитивном уровне попади, представь, что там душман затаился». В течение месяца я изо дня в день тренировался в стрельбе. Стрелял на вспышку, на звук и так далее. Сержанты при этом приговаривали: «Тренируйтесь гвардии сержант, тренируйтесь. Это не только безопасность вашей жизни, но и безопасность тех, чьи жизни вы должны сохранить».

Но самая большая опасность поджидала меня позже. У нас на растяжке подорвался боец, впоследствии он умер. Мне по рации передают на пост – а я тогда был старшим 4-го поста, – что к нам едет заместитель командира батальона по технической части, секретарь парторганизации нашего батальона, гвардии майор Виктор Степанович Нисковец, чтобы на месте разобраться в причинах происшествия. Я сажусь на БТР и еду его встречать. Подъезжает Нисковец на БМП. А у нас в горах закон такой. Старший поста никому не подчиняется, потому что он знает местность как свои пять пальцев. Знает, где безопасно, как можно проехать, чтобы не подорваться на мине. Спрыгиваю с БТР, докладываю и говорю: «Сейчас я разворачиваюсь, а вы за мной едете, колея в колею. Здесь кругом все напичкано минами, их ставили и душманы, и наши». Он мне в ответ: «Пересаживайтесь в БМП, и продолжаем путь». Я на отрез отказался выполнять приказ. Тогда он пересел в БТР, но приказал, чтобы его БМП ехала впереди. Я стал его убеждать, что именно нам нужно ехать первыми, но он настоял. Чтобы пропустить вперед БМП, мой водитель-механик взял на полкорпуса вправо, освобождая дорогу, и тут происходит взрыв. Я слетаю с брони прямо на груду камней. Перед глазами черное облако и квадратик неба, и все, отключаюсь на мгновение. Когда открываю глаза, вижу такую картину. Стоит БТР вдалеке, развернутый на 90 градусов, без одного колеса. Тут же на груде камней майор Нисковец. Как оказалось, у него переломаны тазобедренные кости. Его срочно отправили в санчасть, потом в Советский Союз, а потом, по моим данным, комиссовали. Я же отлежал в медсанбате 21 день с диагнозом «контузия». Когда вышел, говорить не могу, язык отнялся (улыбается). Приходилось первое время общаться с ребятами с помощью авторучки и блокнота, но потом, слава богу, восстановился. Но это ерунда. Самое тяжелое – это было написать письмо ветерану Отечественной войны, инвалиду войны, о том, что его внук дезертировал из части и перешел на сторону главаря банды Ахмад Шах Масуда. Какие слова подбирать, чтобы объяснить его поступок? Я раз 10 переписывал это письмо.

В 1985 году я выехал из Афганистана и вернулся в Кишинев в свой родной 300-й полк. Потом его перебросили в Абакан. Сюда я прибыл 1 октября 1992 года.

В 1996 году полк был переформирован в 100-ю отдельную воздушно-десантную бригаду, а через два года вообще расформирован.

Поначалу я работал в педколледже, преподавал такие предметы, как «Основы военной службы» и «Действия населения в чрезвычайных ситуациях». Естественно, вел секцию самбо, туризма. Вместе с учащимися занимались парашютным спортом. Потом был технический лицей, школа № 9, где я вел ОБЖ. Был и инструктором по охране частной собственности в ООО «Транстрой».

Последнее место вашей работы?

– Как говорят: последнее место на том свете (улыбается). На сегодняшний день занимаюсь с детьми, их у меня пятеро – Маша, Евгения, Даша, Александра и Даниил.

Завтра ваш праздник – День Воздушно-десантных войск. Что бы вы хотели пожелать вашему брату – десантнику?

– Мои поздравления будут достаточно лаконичными. Россия должна гордиться такими войсками, которые используются по своему назначению только по прямому распоряжению главнокомандующего Вооруженными силами России. Желаю здоровья, благополучия всем им, а также их женам и детям. Для ВДВ не бывает границ, не бывает тех задач, с которыми они бы не справились. И никакой политики, она военным людям не нужна. Наша задача – Родину защищать.

Есть еще одно пожелание. Верните прапорщикам былой статус – офицерский. Как это было раньше. Еще раз благополучия и долголетия! За ВДВ!

Беседовал Сергей ДМИТРИЕВ


Один комментарий для “Окопный прапорщик Николай Чёрный

  1. Я горжусь тобой!Здоровья, тебе мой друг!Благополучия и благосостояния твоей семье

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *