Пятница, Июнь 5, 2020

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Марина Юрьева. «Украденная жизнь»

Марина Юрьева. «Украденная жизнь»

Знаете, какие самые интересные и запоминающиеся встречи? Из серии «вагончик тронется, перрон останется». Как ни странно, именно вагонному попутчику иногда выкладывают самое наболевшее. Наверное, потому, что он «сойдет на станции и распрощается». И больше вы никогда его не увидите. А порой бывает крайне необходимо просто выговориться, поделиться своей бедой. И тут главное – не морализировать, а просто выслушать и не задавать лишних вопросов…

В купе поезда «Абакан–Москва» мы оказались вдвоем. Светлане (так назовем мою попутчицу до Новосибирска), навскидку, казалось, не менее 50 лет. Однако в дальнейшем выяснилось, что ей всего 38. Но тогда откуда ранняя седина в пушистых волосах, горькая складка у губ и этот лихорадочный взгляд, который за версту расскажет об изломанной женской судьбе? Каюсь, сработало профессиональное любопытство, и я потихоньку начала выяснять: куда, зачем, и вообще надо бы познакомиться, все-таки больше 20 часов вместе ехать. И услышала историю, случившуюся, как принято иногда говорить, «на почве политических событий».

С Антоном Лолуа – студентом-пятикурсником стоматологического факультета Новосибирского мединститута (тогда он еще не был университетом) 17-летняя первокурсница сельскохозяйственного института познакомилась на студенческом фестивале. И сразу же влюбилась. Уж очень он был красив и так же красиво ухаживал. Девочке из небольшого городка Бердска он казался настоящим грузинским князем. Тем более, что молодой человек объяснил: Антон – это для Сибири, а настоящее его имя – Автандил. В переводе с грузинского – «сердце родины». Семья живет в Кутаиси, а он приехал сюда учиться, так как сейчас в Грузии беспорядки. Гамсахурдия лютует, и его отец из бывшей советской элиты счел необходимым отправить сына в Россию. От греха подальше, чтобы не загребли в правительственную гвардию. Но скоро там все изменится. И тогда он вернется домой. Естественно, Света поедет с ним.

Конечно, все эти рассуждения об «антинародном режиме подлого Звиада» девочка слушала вполуха. Главное – Антон ее любит, они всегда будут вместе, а Грузия – прекрасная страна. Они встречались почти каждый день, а потом и ночь: в отличие от возлюбленной, живущей в общежитии, Антон снимал благоустроенную однокомнатную квартиру. Понятно, чем могли закончиться эти «встречи». Но пока Света выбирала время, чтобы сообщить любимому радостную новость, он вдруг исчез. Прошли сутки, вторые. Сотового телефона у Светы, понятно, не было (их тогда ни у кого не было!) ключей от квартиры Антона тоже. Она приезжала к дому на улице Байдукова и смотрела, не светятся ли знакомые окна. На третий вечер увидела, что там горит свет. Вихрем взлетела на четвертый этаж и позвонила в дверь.

Ей открыл седой, красивый грузин: «Ах, какие девочки ходят к нашему Автандилу!» В комнате было еще двое мужчин. Ее пригласили за богато накрытый стол, угощали прекрасным вином, говорили комплименты. Когда часы пробили одиннадцать, Антон предложил проводить Свету в общежитие. А встретившись на следующий день, хмуро сказал: «Мои родственники говорят, что мужчины из рода Лолуа не могут жениться на девушке, которая сама приходит к парню домой». – «Но у нас будет ребенок!». Антон побледнел (ведь Светлане еще не исполнилось 18 лет), а когда выяснил, что аборт делать уже поздно, объявил: «Я поговорю со своими…»

Через три месяца они расписались. Сын родился еще в России. Света очень хотела назвать мальчика Сергеем, но супруг сказал: «Он будет Георгием». Весной глава семьи окончил институт, и молодые уехали в Кутаиси, где у родителей мужа был большой добротный дом. Рождение мальчика примирило родственников: Автандилу простили русскую жену. Чего только не надарила Георгию «на первый зубик» «эртсхали дземби» – большая семья. Только вот маму Свету после того, как Гоги перестал брать грудь, практически отстранили от ребенка. Он стал сыном своего отца, деда и бабушки Ламары. Да и что могла дать ему она – 18-летняя русская девочка из маленького сибирского городка? «Этот мир создан для мужчин», – говорил дедушка Бадри, качая внука на коленях. Автандил (Антоном его теперь называть было категорически нельзя) никогда не говорил «Наш сын», всегда лишь «Мой сын». Ей оставалась уборка и стирка, она научилась готовить сациви, лобио и ткемали. «Они все говорили на своем грузинском языке, даже смеялись на грузинском. А я не смогла выучить. А, может, не захотела. И в какой-то момент просто перестала разговаривать…»

Семья Автандила при правлении Шеварнадзе процветала. У Светиного мужа появилась собственная клиника, где лечили зубы и вставляли протезы самым уважаемым людям города Кутаиси. По праздникам в саду собирались веселые компании. И им с гордостью демонстрировали единственного наследника славного рода Лолуа. Жизнью Светы никто особо не интересовался, а муж все реже и реже звал ее в их супружескую спальню. Тем не менее, Света почувствовала, что она снова станет матерью, и имела неосторожность рассказать об этом свекрови. Дальше все было как во сне. Не спрашивая ее мнения, молодую женщину отвезли в больницу. Там сделали аборт и… перевязали маточные трубы, чтобы кровь Георгия, кровь наследника рода Лолуа не смогла смешаться в дальнейшем с чьей-то чужой кровью.

После всего произошедшего Света твердо решила забрать сына и вернуться в Россию и очень удивилась, когда о разводе заговорил муж. Оказывается, Автандил уже все продумал: они с сыном улетают в Англию, не зря же Георгия с трех лет учили английскому языку. Там уже куплен дом, его ждет место в клинике. Здесь делать нечего, дни власти Шеварнадзе заканчиваются, на пороге уже стоит Михо Саакашвили, и в этой стране никогда не будет порядка. Света не успела опомниться, как буквально за 10 минут их развели, за полчаса ее немногочисленные вещи оказались собранными, ей вручили билет на поезд «Тбилиси–Москва» и настоятельно посоветовали забыть о сыне. Да и мальчик не проявлял к ней каких-либо чувств. Он давно уже не нуждался в матери и поэтому уезжал с легким сердцем, искренне радуясь, что впереди его ждет новая и совсем другая жизнь.

– Вот так я в 29 лет оказалась у разбитого корыта: ни мужа, ни сына, ни образования, ни жилья. Мама в Бердске умерла, квартира была не приватизирована, отошла городу. Брат двоюродный в областном ФСБ работает, он помог с документами, а то ведь я вернулась никем. Российского паспорта нет, и грузинский весьма сомнителен: я ж теперь снова Суханова, а не Лолуа. Хорошо, хоть копия свидетельства о разводе имелась. Но все равно такая волокита была, почти год восстанавливала гражданство. Постепенно все как-то образовалось. Устроилась лаборанткой в Аграрный университет. Дали комнатку в общежитии. Только как жить, зная, что я больше никогда не увижу сына? И других детей у меня не будет. Тоже никогда. Из детдома мне ребенка не дадут: одинокая, комната 16 метров в общежитии и зарплата только чтобы с голоду не умереть. Тупик…

…Считается, что, несмотря на то что прошлое окончательно и необратимо, оно не имеет над будущим никакой власти. Как сказать!..

Марина ЮРЬЕВА


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *