Вторник, Март 2, 2021

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > А. Уранов. «Воспоминания юности»

А. Уранов. «Воспоминания юности»

Воспоминания юности

Осень всегда будила в Гордее воспоминания о детстве и юности. Когда-то отец, когда Гордей был еще мальчишкой лет шести-семи, сказал ему, чтобы он гордился своим именем и нес его с высоко поднятой головой. Почему? Имя ему, конечно, нравится. Но почему именно Гордей? Здесь какая-то загадка, и он всю жизнь, а сейчас Гордею Матвеевичу к шестому десятку подходит, пытается ее разгадать.

Установку отца Гордей старался выполнить. И надо признать, что имя его очень ему помогало. Так он думает. Вышел он из семьи солидной, интеллигентной: отец был известным врачом, которого обожали пациенты и стремились лечиться именно у него. Мать – ученый- биолог, доктор наук. Дед – вообще личность. Академик, его имя во всех энциклопедиях. Бабушка в молодости играла на сцене, но, выйдя замуж за деда, бросила ее и посвятила себя деду, семье. Воспоминаний у Гордея о каждом из них очень много, и они такие добрые и светлые. Гордея можно назвать счастливым. Многим такое и не снилось. Семья Гордея жила в больших, прекрасно обставленных квартирах. Их возили на персональных машинах. Они имели огромную дачу в сосновом бору за городом. Гордей помнит Черное море как родное, потому что с родителями или с бабушкой и дедушкой они отдыхали каждый год то в Сочи, а то в Анапе или Ялте. Где только не побывали. Гордею казалось в этом лучезарном детском мире, что так живут все, по крайней мере многие.

Учился Гордей в спецшколе, где рядом за партами сидели дети ученых, артистов, больших начальников. И ребята были неплохими. Как и все дети, иногда хулиганили. Гордея учили в семье быть добрым, целеустремленным, отзывчивым и знать, из какой семьи он вышел. Гордей старался, учился хорошо. Играл на скрипке. Читал классику. В школе ходил не в первых. Рядом учились те, кто подавал большие заявки на большое будущее. С профессией определился к девятому классу, что станет, как и дед, историком. Нравилось ему знать то, о чем многие не знали и не догадывались.

Поэтому поступил в университет на исторический, где заведовал кафедрой его дед. Закончил его и аспирантуру. И кандидатскую защитил успешно. Все как-то гладко у Гордея получалось до этой поры, пока… не влюбился, еще учась в университете. Звали ее Любой. Любочка Лежнева. Гордей даже страдал от этой влюбленности. Люба училась на физмате, была строгой, сдержанной, собранной. Вся в своей физике и математике. Грезила космосом, астрофизикой. Но… любила совсем другого: невзрачного, вихрастого, очкастого, худого Федю Самойлова с их же факультета.

– Ну что она в нем нашла? – задавал себе вопрос Гордей. – Я красив, успешен, у меня предки знаменитые. Я упакован на десятки лет вперед. А этот неизвестно из какой семьи, ни кола, ни двора. Ну умный в физике, математике. Ну и что? Что впереди-то?

Удивлялся, злился, завидовал, ненавидел Гордей. Потом заставил себя охолонуться, избрать тактику завоевывания сердца Любочки. Звал на свидания, писал любовные письма, стихи ей посвящал, где называл ее именами известных исторических особ, цветы дарил. Предлагал большое, светлое, обеспеченное будущее. Ничего не вышло, и осталась заноза в сердце. С матерью поделился своей любовной проблемой. Мать сказала, что Люба не его судьба. Не твое это. Когда любят двое – никого уговаривать не надо. Это же биохимия, реакция. Мама была биологом и про любовь знала все, как ей казалось. Гордею от этого было не легче. Да и сейчас – нет-нет, да вспомнит Любочку. А женился, как и советовали мать и бабушка, на девушке из «своего» круга. Дочь профессора, симпатичная девушка Надя. Надежда. И семья получилась полная – родились сын, дочь. И вроде все хорошо в семье, а забыть Любочку не может.

Прошло много, очень много лет. Гордей как-то услышал, что Люба уехала с мужем в Сибирь, где они работали в научном центре. Что-то было связанное с космосом. Так случилось, что профессор Гордей Матвеевич Злотников был приглашен на научную конференцию в Новосибирск. И здесь ему очень захотелось найти Любочку его юности. С трудом вспомнил фамилию ее мужа, но оказалось, что она осталась на своей. И вот с волнением и трепетом он поднимался на второй этаж института, где работала Любовь Ивановна Лежнева, теперь уже доктор наук, старший научный сотрудник лаборатории.

Как мальчишка, волнуясь, постучал в двери кабинета его первой любви и, услышав: «Да, войдите!», открыл ее. Стоял с цветами в руках, не решаясь переступить порог.

Они долго смотрели друг на друга, не узнавая тех молодых и красивых, что были в юности, и все пытались найти что-то, что было очень знакомо. Увы! Одни голоса. И то уже с акцентами возраста. У нее с хрипотцой от курения, у него глуше. Но что-то едва уловимое все-таки было, несмотря на его полысевшую, поседевшую голову, морщины и очки. Люба за эти годы стала полнее, лицо добрее, морщины прятать уже не хотела.

– Здравствуй, Любочка! Не узнаешь? Это я, Гордей с исторического.

Люба долго смотрела на седого, пополневшего представительного мужчину, пытаясь вспомнить того, кто любил ее в юности. Наконец лицо ее просияло. И прерывисто, тоже волнуясь:

– Го-о-о-рдей? Гордеюшка, дорогой, здравствуй.

Она с трудом поднялась из-за стола, за которым работала над своим научным материалом, и вглядывалась в человека, который в юности объяснялся ей в любви.

Они сидели, пили чай, которым она его угощала, и вспоминали годы студенческой юности. Когда-то молодые, красивые, полные желаний и надежд. И сейчас, в зрелых летах, он и она – два профессора, за плечами которых бурная, интересная, не без потерь, жизнь. Долго задавали друг другу вопросы: «А помнишь?»

В какой-то момент Гордей положил свою ладонь на ее ладонь, и она не убрала ее.

– Я вспоминала тебя, Гордей, и знала, что любишь меня. А я любила своего мужа.

– Почему в прошедшем времени говоришь, Люба? – удивился Гордей.

– Его уже нет в живых. Он умер пять лет назад. Сердце… У меня взрослая дочь, зять, внуки. Двое…

– Ты все такая же, как и раньше – красивая, энергичная, самостоятельная. Стала доктором наук, – пытался Гордей комплиментами создать ей настроение.

– Да брось ты эти комплименты. Какая я красивая. Я уже старею. Все равно спасибо. Ты надолго в Новосибирске?

– Завтра улетаю. Хочешь останусь?

– Гордеюшка?! Спасибо, что зашел, повспоминали о юности, и на душе стало тепло.

На следующий день Гордей уже шел на посадку в самолет, когда оглянулся и… увидел ее, Любочку. Она махала ему рукой. Он остановился и тоже помахал ей на прощание.

Это было прощание с далекой, далекой юностью, где была она.

Александр УРАНОВ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *