Вторник, Октябрь 15, 2019

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Дела семейные: раздел имущества по-советски

Дела семейные: раздел имущества по-советски

Этой статьей мы продолжаем совместную с Верховным судом РХ рубрику, где рассказываем о резонансных делах минувших лет, которые рассматривались в Абакане. Зачем ворошить прошлое? Это – наша местная история, какой бы она ни была. Сегодня многие дела, хранящиеся в архивах судов, удивляют тем, насколько успели измениться законы и отношение общества к происходящему.

Вилки-ложки и не только

Как и в наше время, разводы обычно сопровождались исками о разделе совместно нажитого имущества бывших супругов. Сегодня за этим чаще обращаются те, кому есть, что делить — как минимум, «на кону» стоит недвижимость, накопления в барках, крупные покупки. В отличие от наших дней, во времена молодости наших бабушек и дедушек, делить было особо нечего. Даже супругам, прожившим вместе не одно десятилетие. Если развод настиг осенью, то они обычно делили урожай с огорода и домашние заготовки, но в целом — нехитрый скарб: от вилок и ложек (не фамильного серебра, а обычных алюминиевых) до подушек и полотенец (тоже самых обычных). Также часто делили домашних животных, которых держало большинство абаканцев.

Часто это превращалось в раздел домашней утвари и вещей, за разделом которых сегодня вряд ли бы стали обращаться. Приведу типичный пример из решения Народного суда г. Абакана от 2 февраля 1962 года. Супруги Е. Обратились в суд со встречными исками о разделе совместно нажитого имущества супругов. Их история — самая обычная «… вступили в зарегистрированный брак в 1955 году. В октябре 1961 года супруги разошлись в связи с тем, что согласия между сторонами не было». Что делили? Истица просила вернуть ей совместно нажитое имущество, оставшееся у бывшего мужа: стол кухонный – 12 руб., помидоры в количестве 12 ведер – 6 руб. 40 копеек, 2 тонны угля – 18 руб., телка – 80 руб., 10 мешков картофеля – 60 руб… А он требовал раздела общих приобретений, которыми (по его словам) «завладела» экс-супруга: «16 уток – 48 руб., 12 кур – 30 руб., сундук – 10 руб., 30 кг лука – 9 руб., 10 кг чеснока – 8 руб., 4 подушки – 3 руб. 20 коп., 4 простыни – 6 руб., 50 кг капусты – 15 руб., 5 центнеров сена – 15 руб». Кроме того, «истица просит истребовать у ответчика кровать с панцирной сеткой», а он с нее — мужской плащ, которые не являлись общим имуществом,

«Математические задачки», которые когда-то приходилось решать судам, были несложными: «Таким образом, общая стоимость совместно нажитого имущества, находящегося как у истицы, так и у ответчика, составляет 355 рублей 40 копеек…. Доля каждого из супругов при разделе на равные части выражается в 177 руб. 70 копеек… Фактически же у истицы имущества на 144 руб., у ответчика – на 206 руб. 40 коп.. Поэтому суд считает необходимым истребовать у ответчика и передать истице кухонный стол – 12 руб., 3 ведра помидор – 2 руб. 40 коп., 1 тонну угля – 9 руб., 1 мешок картофеля – 6 руб., а всего имущества на 29 руб. 40 коп». Кроме того, «ответчик обязан возвратить истице койку с панцирной сеткой – 22 руб., а истица должна возвратить ответчику мужской плащ – 35 руб.».

Реже подавали на раздел имущества гражданские супруги, или как их называли тогда в судебных документах — сожители, а их отношения — сожительством или «фактическими брачными отношениями». Обычно за помощью к народному суду обращались те, кто «сожительствовали» в течение долгого времени, было немало свидетелей совместного ведения хозяйства, а спорное имущество было (по тем временам) дорогостоящим, вроде мебели. Хотя, и в их случаях доходило до «дележки» одежды и даже книг. В случаях, если в «фактических брачных отношениях» у суда сомнений не возникало, совместно нажитое имущество между бывшими сожителями помогали разделить в суде, прибегая к показаниям свидетелей, кто из сожителей и на какие деньги его покупал. Чаще всего обращались за помощью вернуть личные вещи, оставшееся после расставания у другой «половины», которые «бывший» или «бывшая» не хотят возвращать. Пример раздела имущества сожителей можно найти в решении нарсуда от 28 июля 1962 года: «Истица состояла в фактических брачных отношениях с В. с февраля 1961 до 1962 года. В 1962 году стороны разошлись». Причем, ответчик не отдал женщине вещей, приобретенных ею до знакомства с ним: «А именно: кровать (23 руб.), перина (50 руб.), матрац (5 руб.), одеяло пуховое (50 руб.), подушку (5 р.), жакет (48 руб.), платья (25 руб.), 3 полотенца (5 руб.), 3 косынки (8 руб.), юбки (5 руб.), нижнее белье (15 руб.), чемодан (8 руб.), ботинки (16 руб.), половики (10 руб.), вешалки (2 руб. 50 коп.), книгу (1 руб. 50 коп)… Кроме того, при совместном проживании стороны нажили каждый на свои деньги – шифоньер (100 руб.), буфет (65 руб.), комод (49 руб.)». Свидетелям пришлось подтверждать, кто, что, когда и на какие деньги приобретал. И вещи, в принадлежности которых сомнений не возникло, вернулись к владелице.

Типичные истории советских алиментщиков

Дела по взысканию алиментов на содержание детей, как и в наше время, были распространены, но полвека назад они имели свои особенности. К примеру, начать получать алименты на детей мог родитель (с которым они жили), даже не расторгнувший официальный брак с другим родителем (если подтверждалось, что тот с семьей не живет, и своим отпрыскам не помогает). Видимо, таким образом государство шло навстречу детям, понимая, что из-за трудностей процедуры развода родители формально могут быть женаты, а фактически — давно разойтись, и это может спровоцировать уклонение от родительских обязанностей.

В качестве примера приведу случай 1957 года. В народном суде рассматривался иск от гражданки Ш. к бывшему мужу: «Истица просит взыскивать с ответчика, с которым состоит в зарегистрированном браке с 1950 г. средства на содержание их детей: дочери Нины рождения 1950 г. и сына Владимира, рождения 1953 года. Дети находятся при матери-истице. Ответчик фактически брак прекратил и средств на содержание детей не предоставляет». Так как ответчик признал иск, суд без лишних подтверждений ситуации решил взыскивать с него на содержание детей «одну треть со всех видов его зарплаты ежемесячно», а также госпошлину в доход государства – 40 рублей.

Удивляет то, что несмотря на отсутствие электронных баз данных, поиск скрывающихся алиментщиков был достаточно быстр. Причем, обнаружив их, государство заставляло оплатить и долг детям, и средства, затраченные на их розыск милицией. Пример подобной истории находим в решении нарсуда от 14 февраля 1962 года по иску отделения милиции о взыскании с ответчика 35 рублей: «суд установил, что ответчик Р. по решению суда обязан выплачивать алименты на содержание двоих детей…» Но он ухал из Норильска, где остались дети, в Ужур, а затем — в Абакан, не поставив в известность суд и бывшую жену. В ноябре 1961 года она обратилась в органы милиции с заявлением об объявлении в розыск алиментщика. «После обнаружения места жительства Р. органы милиции обратились с заявлением о взыскании с Р. расходов по производству розыска. Суд находит, что требование милиции подлежит удовлетворению»…

Алименты получали и родители детей, родившихся в незарегистрированном браке. Однако, в советское время под ним обычно подразумевалось более-менее длительное совместное проживание и ведение общего хозяйства, которые подтверждались свидетелями. В этом случае также без лишних «проволочек» и доказательств и формальностей суд становился на сторону детей и воспитывающего их родителя. Например, в 1963 году в абаканском Нарсуде рассматривался иск матери ребенка к его отцу о взыскании алиментов на содержание ребенка. Суд установил, что «истица 31 декабря 1961 года фактически вступила с ответчиком в брачные отношения». В 1961 году у нее родился сын, который был зарегистрирован на фамилию матери, но носил отчество отца. В 1963 году «стороны фактически брачные отношения прекратили, в связи с этим был предъявлен настоящий иск». Вопрос у суда в подобных случаях возникал не об отцовстве, а о сумме алиментов: «Истица просит взыскивать с ответчика 25 руб. ежемесячно, ответчик иск признал в сумме 15 руб.». Суд находит, что исковые требования надлежит удовлетворить в сумме 20 руб. ежемесячно («истица работает, но получает ежемесячно не более 30-40 рублей»), мотивируя это тем, что «согласно ст. 42-3 КЗоБСО, лица, взявшие к себе детей на постоянное воспитание с иждивением, обязаны к платежу алиментов, если родители не имеют достаточных средств на содержание детей».

Об установлении отцовства

Надо сказать, что дела об установлении отцовства были в 1950-60-х годах редкостью. Это сегодня достаточно проведения генетической экспертизы, чтобы назвать кого-то отцом со всеми вытекающими из этого обязательствами. Во времена наших бабушек и дедушек этот деликатный вопрос (если родители не решали его сами, полюбовно) законодательство решало по-другому. Экспертиз обычно не проводили, да и достоверностью они в то время не отличались. Позицию государства можно выразить словами: мало стать отцом, нужно еще быть им, чтобы доказать свое отцовство. В спорных случаях законодательство обязывало суд принимать во внимание совместное проживание и ведение общего хозяйства матерью ребенка и его предполагаемым отцом, содержание им ребенка и участие в его воспитании…

Поэтому в суд по поводу доказательства или опровержения отцовства обращались в редких очевидных случаях и в ситуациях, и когда без этого невозможно было решить какую-то большую проблему. Например, перестать платить алименты на ребенка, который просто не мог быть твоим. Такой редкий пример — дело 1957 года, которое рассматривалось абаканским нарсудом. Женщина обратилась в суд за взысканием алименты на ребенка с бывшего мужа. А тот подал встречный иск «О признании недействительной записи отцовства». Разбираясь в запутанной семейной истории, суд установил, что гражданка А. зарегистрировала брак с этим мужчиной, не расторгнув брак с предыдущим мужем. А ее последний «супруг», которого она намеревалась сделать алиментщиком, предоставил суду подтверждения, что еще в 1946 году выехал из Хакасской АО и больше туда не возвращался. Суду не составила труда выяснить, что А. из Хакасской АО не выезжала. А отцом ребенка она записала не живущего с нею мужа на основании предъявленного свидетельства о браке «хотя отцом он быть не мог в силу территориальной разобщенности с А.». Затем она обратилась в суд о взыскании с него алиментов. Видимо, надеясь, что он не сможет приехаь на судебное заседание или не будет доказывать обратное. Она никак не ожидала, что он потребует признать его отцовство недействительным. В такой ситуации А. пришлось признать в суде, что отцом ребенка является не он. В этом очевидном случае суд встал на сторону мужчины и решил «произведенную запись в книге записей актов гражданского состояния в горбюро ЗАГСа… признать недействительной». В иске А. об алиментах на содержание дочери было отказано, как в «необоснованно предъявленном».

Страницы истории листала Татьяна ЗЫКОВА


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *