Суббота, Июнь 6, 2020

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Громкое дело прошлого

Громкое дело прошлого

Этой статьей мы продолжаем совместную с Верховным судом РХ рубрику, где рассказываем о резонансных делах минувших лет, которые рассматривались в Абакане. Зачем ворошить прошлое? Это – наша местная история, какой бы она ни была. Сегодня многие дела, хранящиеся в архивах судов, удивляют тем, насколько успели измениться законы и отношение общества к происходящему.

Сегодня мы коснемся того, как решались в суде дела семейные, заглянув в решения гражданских дел Народного суда г. Абакана 50–60-летней давности. В отличие от сегодняшнего времени, государство и окружающие активно вмешивались в личную жизнь граждан. Судебные заседания (даже касающиеся деликатных проблем) были открытыми. Решения до сих пор хранятся в архиве Абаканского городского суда. С ними работал корреспондент «Абакана».

Церковные и «фактические» браки

В 1950–60-е годы суд рассматривал много дел о признании браков с уже умершими людьми. Как и почему это происходило?

Вдовам и вдовцам это было нужно (как следует из материалов дел) для оформления пенсий и наследства. В большинстве случаев они просили суд признать церковные и «фактические» (то есть гражданские) браки, а также официально оформленные союзы, документов о регистрации которых не сохранилось.

Надо сказать, что церковные браки суд признавал далеко не всегда. Обычно это происходило в случаях, если таковые были заключены до революции и сохранились записи о них в церковных книгах. Как вариант: оказывалось достаточно показаний свидетелей длительных «фактических брачных отношений». Как, например, в случае из определения нарсуда от 8 августа 1962 года: о признании брака с умершей в 1961 году гражданкой, «совершенного церковным обрядом в 1910 году». Ситуация типичная: «… книги не сохранились в ЗАГСе, а также не оказалось на руках свидетельства, а требуется для оформления наследства на дом». В итоге суд, заслушав свидетелей, «находит ходатайство обоснованным» и определяет «признать брак… совершенный церковным обрядом в 1910 году». Однако, если брак был заключен по церковным обрядам уже в советское время, отношение к нему в суде было иным. В таких случаях свидетельские показания суд не всегда удовлетворяли. Примером может стать житейская история из определения нарсуда от 24 мая 1962 года о признании брака с умершим П. «по мотивам, что брак не был зарегистрирован, а в 1922 году венчались в церкви». Несмотря на то, что суд заслушал свидетелей, которые «подтвердили фактические брачные отношения», он определил в ходатайстве «за недоказанностью отказать»: «О том, что брак регистрировали, ничем не подтверждено. В 1922 году требовалась регистрация в церквях или ЗАГСе, и венчание в церкви не является регистрацией брака при советской власти».

В начале 1960-х распространенным явлением стало признание через суд браков с репрессированными в 1930-е годы людьми, многие из которых к этому времени уже были реабилитированы. Типичная ситуация: человек сгинул в сталинских лагерях, а его семье для решения насущных вопросов (судя по пояснению суду, чаще всего для назначения пенсии) понадобилось подтверждение брака с ним или нахождения на его иждивении до ареста. В большинстве подобных случаев суды шли навстречу истцам, опираясь на свидетельские показания. К примеру, в 1962 году нарсуд рассматривал одно из многих подобных дел: по заявлению Г. «о признании факта нахождения на иждивении умершего мужа». С 1926 года она была с ним в официальном браке, но в 1938 году супруг «был арестован органами НКВД и умер в местах заключения. В настоящее время он посмертно реабилитирован». Суд решил («в силу изложенного и руководствуясь Постановлением Верховного суда СССР от 7 мая 1954 года»), что «требование заявительницы подлежит удовлетворению, так как допрошенные на судебном заседании свидетели подтвердили тот факт, что заявительница, имея 4-х малолетних детей, нигде не работала».

О разводах и «двоеженцах»

Судебные дела о разводах еще полвека назад были достаточно редки. Этому способствовало не только более серьезное отношение к браку, но и усложнение процедуры разводов с 1944 года (по сравнению с 1920-ми годами). С этого времени разводиться было положено через суд, а в сложных случаях вмешивалась прокуратура. Желающих разрушить «ячейку общества» супругов пытались примирить и в суде, и на рабочих собраниях. Многих стыдливых граждан останавливало и то, что до 1965 года о разводе нужно было сообщать в газете (хотя хитрые разводящиеся находили лазейки, чтобы избежать этого — некоторым удавалось подавать объявления в изданиях на национальных языках или в населенных пунктах, где они не живут). Стали неподъемными для многих трудящихся и пошлины за расторжение брака: со 100–200 рублей, которые надо было заплатить по законодательству 1936 года, сумма возросла до 500–2000 рублей. Формально эти меры дали быстрый и отличный результат по «сохранению советской семьи и брака»: количество разводов в СССР резко уменьшилось с 198 тысяч в 1940-м году до 6600 в 1945-м году. С другой стороны, цифры не отражали реальной ситуации: многие люди расходились, создавали новые семьи и рожали детей, так и не расторгнув неудавшиеся официальные браки.

Судебные дела о разводах полувековой давности похожи одно на другое. Причины в них обычно формулировались общими фразами вроде: «не сошлись характерами…». Видимо, чтобы не давать лишних поводов посторонним обсуждать истинные проблемы семьи. Нередко разводящиеся мирились прямо в суде. Например, примирением в зале суда закончилось одно из абаканских дел о прекращении брака в 1961 году: «Истица предъявила суду заявление о прекращении дела по иску к С. о прекращении брака. Суд, посовещавшись на месте, определил: согласно поданного истицей заявления… дело о расторжении брака производством прекратить».

Если в наше время суды все чаще решают оставить несовершеннолетних детей жить с отцами после разводов, то в советское время решения в большинстве случаев выносились в пользу матерей (если, конечно, не было серьезных претензий к их «моральному облику» и вредным привычкам). Даже если отец не отдавал «бывшей» детей после развода (или расставания в случае сожительства), суд обычно принимал решение «об отобрании ребенка» у отца. В качестве примера приведу иск об «отобрании ребенка» 1962 года. Дело рассматривалось нарсудом г. Абакана в открытом судебном заседании с участием прокурора, и его суть была такова: «Истица ходатайствует о том, чтобы ей передали ребенка – сына 1959 года рождения, который находится у отца, и он (имеется в виду отец ребенка. – Прим. ред.) жить с ней не желает». Женщина объяснила суду, что отец ребенка желает воспитывать ребенка у себя: с помощью своей матери и новой сожительницы. Прокуратура предлагает ребенка передать истице, и суд нашел это ходатайство обоснованным: «Как видно, ответчик сам не пожелал жить с истицей и нашел другую, причем с ребенком. Следовательно, его сожительнице не нужен чужой ребенок, и… ребенок не сможет получить той нужной ласки и воспитания, как у матери, поскольку ему всего два года. Истица характеризуется по работе положительно, имеет специальность, заработок, вполне может воспитать ребенка. Ответчик же недавно освободился, был осужден за хулиганство».

Распространенными после усложнения процедуры развода делами стали судебные иски о признании браков недействительными. Говоря простым языком, многие граждане, не желая «заморачиваться» с разводом или не имея на него средств, пытались официально зарегистрировать свои последующие браки, утаивая то, что уже женаты (замужем). Электронных баз данных тогда не было, и такой номер с государством мог пройти, если человек не раз переезжал, «терял» паспорт со штампом в графе «Семейное положение» и при получении нового объявлял себя холостым (незамужней). Конечно, обман в любой момент мог открыться. Например, это происходило, когда советские «двоеженцы» начинали оформлять документы на наследство или устраиваться на ответственную работу. Но, судя по материалам дел, наказания за это не предусматривалось: брак просто признавался недействительным «по суду», и «ценой вопроса» были 30 копеек госпошлины, которую обманщика обязывали оплатить.

В таких случаях признания брака гражданина-обманщика недействительным обычно требовал прокурор, обращаясь для этого в суд. Примером таких распространенных дел может стать иск в Народный суд г. Абакана прокурора Хакасской АО к гражданину С. от 28 апреля 1958 года: «Суд установил, что 9 февраля 1955 года ответчик вступил в зарегистрированный брак с гражданкой К. 18 марта 1956 года ответчик, не расторгнув первого брака, зарегистрировал брак с гражданкой З. Прокурором области предъявлен иск о признании второго брака недействительным. Суд находит, что исковое требование подлежит удовлетворению, т. к. второй брак С. заключил с нарушением закона».

Реже случалось, что сами «двоеженцы» шли в суд с требованием признать брак, в который они вступили незаконно, недействительным. Видимо, пользовались этой возможностью как «спасательным кругом» от последующих неудавшихся отношений. Например, 2 октября 1962 года в открытом заседании Народного суда Абакана рассматривалось как раз такое дело. Истец А., не расторгнув первого брака, заключенного в 1951 году, вступил в 1955 году во второй зарегистрированный брак. А в 1962 году он просил суд признать этот брак недействительным, и тот принял единственное возможное в этом случае решение: «исковые требования надлежит удовлетворить».

Продолжение следует

Подготовила Татьяна ЗЫКОВА


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *