Воскресенье, Декабрь 16, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Бандит-трава

Бандит-трава

…Я лежал в республиканской офтальмологической больнице, ждал операции на второй глаз. На рыбалке заметил: что-то двоится-троится поплавок, как ни поднимай до бровей очки. Оказалось – помутнел хрусталик. После первой операции решил убрать назревающую катаракту и на втором глазу. И вот теперь ходил-бродил по коридорам, внутренне готовился к операционной.

Подошел к стенду, где под стеклом были представлены инородные тела, которые за последние тридцать–сорок лет хирурги-офтальмологи Хакасии извлекли из пораненных глаз своих пострадавших пациентов. О-го-о! Острые камешки, медная проволочка, алюминиевая пулька от (или для) рогатки, бритвенный уголок, даже осколок ножевого лезвия… Под каждым, некогда извлеченным инородным телом, стояла фамилия пострадавшего, было указано место его жительства и год проведения операции.

…Вечером привезли мужчину из Абазы. Мест в палатах не было, его уложили на диван в коридоре, как раз напротив моей двери. До утра он не шевелился, только стонал. Операция была назначена на 9.30… Оказывается, в пьяном угаре жена нанесла ему удар ножом практически прямо в глазницу. «Господи! – внутренне цепенея, произносил я. – Как же хирурги смогут справиться с такой раной, а?» Потом подумал – справятся, конечно… Вон какие инородные тела извлекали из глазного яблока, причем еще несколько десятков лет назад.

К утру выпал снег, в окнах побелело. Абазинца уже увезли на каталке в операционную. Я принял необходимые таблетки и после завтрака стал бродить по коридору. В одну палату дверь была открыта, и оттуда доносились женские голоса. Кто-то пел…

– Ефросинья! Ты опять включила свое радио с утра пораньше? – нарочито серьезно замечает кто-то из соседок по койке. – Уж восемьдесят шесть лет тебе, а все поешь, как молодая… Прям ни дать ни взять – невеста на выданье!

– А я, дорогая моя, молода языком, это точно. Пою, рассказываю людям разные были-небылицы, слагаю частушки, завлекают вас всякими вот прибаутками… Тем и кажусь молодой!

Улыбнувшись, прохожу мимо… На обратном пути, от торцевого окна, мое внимание останавливает разговор женщин в крайней палате.

– Ты, Надечка, отвари эту траву в кружечке-то, да потом и пей на ночь по пол-стаканчика. Легкие-то и отложат твои. Бандит-трава – она ведь очень даже верное отхаркивающее средство. Да что!.. Отвар из этой травки враз выведет у тебя все отложения из легких. Мне даже говорили, хотя сама-то не сталкивалась с этим, что бандит-трава даже туберкулез – и тот излечивает. Да, да!..

Меня остановил этот разговор. Что за бандит-трава? Почему так называется? Интересно, а выглядит как? Эти вопросы и заставили меня, поздоровавшись, войти в женскую палату. На одной из коек, сидя прямо на простыни, одна женщина с распущенными волосами раскладывала на белом одеяле высушенные зеленые стебли с широкими и продолговатыми листочками – шершавыми, похожими на кукурузные. Длина каждого стебля была не более четверти метра, а то и меньше. Некоторые листы, засохнув, скукожились, стали бледно-коричневыми. Собирая стебли в пучки по три-пять штук, обладательница бандит-травы раздавала это лекарственное снадобье своим соседкам по палате.

На мой приход в палату она только на миг подняла глаза и потом снова стала перебирать стебли, слегка шуршащие в ее сноровисто двигающихся руках.

– Что, и вас чем-то заинтересовала моя травка? – приветливо, снова подняв глаза, обратилась она ко мне. – Это вчера мой муж из Уйбата привез. Вот теперь заказ своих подружек исполняю…

Мы познакомились… Травницей оказалась Галина Кузьминична Унисихина, почтальон из аала Чарков, что находится в хорошо знакомом мне Усть-Абаканском районе. Аал Чарков стоит на границе хакасских степей и предгорий Кузнецкого Алатау. Недалеко, в десятках километров от него, в усть-бюрской тайге, красуется Поднебесный зуб, самая высокая горно-таежная вершина этих мест, если не сказать больше. В этих местах во время гражданской войны укрывались отряды Соловьева, который воевал против Советов и поэтому прозван был в народе Императором тайги. Однажды, когда я со своими друзьями, еще в юности, поднимался на Поднебесный зуб, перейдя таежную хайрузовую речку Караташ (Черный камень), то в одном из высоких логов мы видели еще сохранившиеся, хоть и полусгнившие, коновязи соловьевцев – той, теперь уже далекой, поры…

– Я уже успел услышать, Галина Кузьминична, что и как лечит эта самая ваша бандит-трава, – обратился я к своей новой знакомой. – Но мне интересно, почему эту траву прозвали именно так? – схитрил я. – Наверное, оттого, что отвар ее поди горький?

– И так, и не так, – уверенно сказала моя собеседница. И, на секунду-другую замолчав, добавила, уже явно проявляя интерес к разговору: – А что отвар горький – это вы правильно угадали. Но дело тут вовсе не в отваре…

Я заметил, что к нашему разговору уже прислушивается вся палата. А в ней находилось восемь коек, и все были заняты преимущественно пожилыми женщинами. Лишь в углу, у окна, в это время заплетала косу девчушка лет четырнадцати…

– Не в отваре? Тогда в чем же? – продолжил я начатый разговор. Галина Кузьминична ответила не сразу.

– Эта бандит-трава знаете где растет? В наших как раз краях и растет – в подтаежной, сказать, зоне у станции Капчалы, станции Уйбат, у аала Ах-Хол, ну и вокруг аала Чарков – там, подальше, в лесу… Это луговой зверобой, иначе сказать. Он похож на кукурузу, с веточкой синего цветочка…

– Так почему же все-таки – бандит-трава?

– Видишь, в чем дело, мил-человек, – подкупающим тоном человека, знающего истинный секрет этой лечебной травы, произнесла Галина Кузьминична, уже вертя в руке сухой стебель лугового зверобоя, действительно так оказавшегося похожим на малюсенькую кукурузу. – Вы, наверное, слыхали про Соловьева, что воевал в нашей тайге?

Я кивнул головой…

– Так вот. Однажды соловьевцы напали на Уйбат, чтобы завладеть деньгами. Сам Соловьев кассира Емельяна Ивановича Шварца, вбежав в помещение, ранил ножом в шею… Дело давнее, но скажу: Емельян был здоровым мужиком и в ответ сумел порезать Соловьеву – по-моему, его Иваном звали? – живот… Защищая кассу, Шварц полоснул бандита по брюху. Не знаю, сумели соловьевцы завладеть деньгами или нет, но вот Емельян Иванович – он выжил после ранения в шею. Выжил, и аж до девяноста лет прожил, знай себе!

– Галина Кузьминична, – вернул я ее на нкжную тему. – Так почему же луговой зверобой все же прозвали бандит-травой-то, а?

– Так почему – почему! – как-то весело отозвалась она. – Вот этой самой травкой-то его живот и вылечили, – и она повертела в своей руке сухой стебель с засохшим синим цветком, словно любуясь им. – Прикладывали к ране, прикладывали – она и затянулась. Зверобой – он такой, кто не знает?! С той поры у нас в народе и стали прозывать его никак иначе, как бандит-травой!

– Между прочим, – уже снижая тон голоса, добавила она, – этим луговым зверобоем излечился и кассир Емельян. Такая вот, сынок, история…

– Ну, тоже скажете, Галина Кузьминична, – сынок, – нарочито серьезно упрекнул ее я. – Мне уж за пятьдесят!

– Все одно!.. – сказала она, снова начав перебирать на белом одеяле ломкие стебли лугового зверобоя. – Тебе пятьдесят, а мне уж под восемьдесят… Так что соглашайся со старой!

И мы всей палатой рассмеялись.

На память о встрече я напоследок попросил у Галины Кузьминичны один стебль бандит-травы. Авось, если буду в тех подтаежных краях Кузнецого Алатау, смогу по этому стеблю найти свой луговой зверобой.

Время было к обеду… Надо было сосредотачиваться на завтрашней операции.

Валерий ПОЛЕЖАЕВ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *