Воскресенье, Ноябрь 18, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > А. Уранов.  Мгновения

А. Уранов.  Мгновения

Михаил, сидя за белым роялем в ресторане, пел завораживающе. Его безупречный английский не только вписывался в ресторанный интерьер, но даже как-то отдавал аристократическим лоском. Выпив рюмку водки, он пел немного грустную песню собственного сочинения о любви, оставленной в России, но так зовущей к себе. Михаилу хотелось быть интересным собеседником для Виктора, тем более, что тот умел слушать и, главное, слышать. Михаилу хотелось, чтобы именно здесь, в сибирском городке, его слушали и услышали.

Красивый для своих пятидесяти лет, хорошо сложенный, тренированный, загорелый – он умел произвести впечатление на людей. Профессия требовала. Он – консул в Австралии. Жизнь, в общем-то, складывалась у него успешно. Закончив в Приморье музыкальное училище, дирижерское отделение, обладая абсолютным слухом, неплохим голосом, он окончил Киевскую консерваторию. Затем, открыв в себе талант работника торговли, – торговый институт. Занялся бизнесом, преуспел, насколько это было возможно в России в начале 80-х. Друзья и деньги помогли поступить в МГИМО. Абсолютный слух и память позволили изучить четыре языка и сносно говорить и понимать еще на двух. 90-е стали его взлетом. Друзья познакомили с Президентом, он помог стать консулом, а брата его – врача – сделал начальником 4-го управления Совмина.

За внешней удачливостью Михаила стояли, конечно, и его таланты, и пробивная сила, а также помощь друзей. Устав от Москвы, ее сутолоки, он уехал в Австралию, где, кроме дипломатической миссии, не забывал еще и о бизнесе в своей стране. Он имел морские рефрижераторы на Дальнем Востоке. Правда, с приходом новой политической мафии, два корабля из шести отобрали. И все же рыбный, икорный бизнес давал ему хорошую прибыль. Он стал долларовым миллионером. У него был хороший дом в Австралии, с бассейном, дорогим немецким роялем, под который он пел свои любимые песни на английском, сочинял музыку. Жена писала картины. Четверых своих детей он хорошо устроил. Александр закончил факультет туристического бизнеса, женился на филиппинке и уехал в Манилу. Вероника, старшая дочь, вышла замуж за японского менеджера крупной электронной компании, владельцем которой являлся его отец. Михаил ездил несколько месяцев назад в Токио, встречался со своими детьми (дочь скоро родит японца-внука) и сватом Суэтзуки. Младший сын Петр уехал в Италию, тоже свой бизнес открыл – поставляет оборудование в Южную Азию из Европы. Самая любимая дочь, младшая Полина, вышла замуж за немца, живет в Бонне. У них дизайн, реклама.

Михаил любит приезжать к себе на Родину, на Дальний Восток – с друзьями юности повстречаться. Он даже открыл свое представительство, чтобы было заделье для поездок. А в Австралии у него свой гуманитарный клуб, куда входят М. Тэтчер, Г. Коль, М. Горбачев. Так он складно рассказывал Виктору.

Михаил пел и играл музыку из «Битлов». В ресторанном зале обедающие бизнесмены громко разговаривали по мобильникам, выясняя отношения со своими компаньонами и конкурентами. Музыкант, у которого Михаил попросил поиграть на рояле, явно был недоволен, что отобрали работу. Михаилу хотелось блистать. Виктор обратился к другу Михаила, Борису Федоровичу, 72-летнему импозантному мужчине с орлиным носом и стариковскими глазами, слезящимися беспрестанно, с вопросом:

– Как вы попали в наш городок?

– Бизнес. Я – профессор, доктор наук, занялся бизнесом – поставки красной рыбы и икры. Михаил был моим учеником в юности, теперь согласился помочь. Но ваши местные ребята-рыбники не хотят конкурентов. Ничего у нас здесь не получилось. А ведь я уважаемый человек, – и он показал орден на груди за курткой. Глаза его опять наполнились слезами. – Слушай, ты все про нас знаешь, а о себе молчишь, – обратился он к Виктору.

– Да что сказать, – внимательно слушая музыку, исполняемую на рояле Михаилом, Виктор ответил: – Лечу, пишу книги, картины, с внуком нянчусь.

– Слушай, Виктор, посоветуй, что мне с внуком делать: оболтус, 14 лет, ничего не хочет делать, учится плохо, ничем не интересуется. У меня с ним сладу нет, – спросил с надеждой старик у Виктора.

– Все образуется. Дайте прожить ему свою жизнь, не напрягайте. Я так понимаю, примеров у него хватало – взвесит, поймет.

Бросивший рояль Михаил подсел к столу. Косившаяся в их сторону администраторша успокоилась, вздохнув с облегчением.

– Ну что, старый развратник, приуныл, – обратился Михаил к Борису Федоровичу. – Ты лучше расскажи Виктору, как за девками ухлестываешь.

– Да ну тебя, зачем компрометируешь в глазах уважаемого человека. Я – человек серьезный, – и засмеялся хриплым прокуренным голосом.

– А, гулять так гулять! Пошли ребята в бар, где азиатский стриптиз показывают.

Затемненное, с разноцветными подсветками небольшое помещение стриптиз-бара было прокурено. В зале оказалось человек шесть-семь, не больше. Заняв столик в углу, троица наблюдала такую картину: изрядно подвыпившая баба решила сама показать стриптиз и в порыве желания оголиться оголилась целиком, продолжая тереться возле металлической блестящей трубы. Патрисия Каас, сопровождая в магнитофоне ее инициативу, чуть не поперхнулась, когда новоиспеченная стриптизерша натянула свое исподнее на лысую голову диджея. Тот невозмутимо снял двумя пальчиками и возвратил несколько толстой пришлой стриптизерше ее вещи. Михаил хохотал до слез. Виктор и Борис Федорович вздыхали. Вышедшая работать вся в перьях и блестках стриптизерша никак не могла выгнать подвыпившую бабу со своего подиума. А в это время явно перебравшая пара – девица с длинными крашеными волосами, снявшая туфли посреди зала и совсем спящий молодой человек – стояли на коленях и раскачивались, как кобры в броске. Наконец силы покинули молодого человека, и он уснул около девицы. Какая-то серьезная дама подошла к импровизаторам и, обращаясь куда-то в бездну, изрекла:

– Слушайте, дайте девке работать, она нарядилась – пусть спляшет.

Девке работать уже не хотелось. Виктор попрощался с Михаилом и Борисом Федоровичем и покинул это «злачное» место.

После возвращения домой ему казалось все увиденное и услышанное за день фантасмагорией у Сальвадора Дали. Все перемешалось: реальность и сюрреализм, сказанное Федоровичем и музыка, исполненная Михаилом.

Утром рассказ был готов, и Виктор, читая его пришедшему другу, наблюдал за реакцией. Она была понимающая.

– Еще одно мгновение, и как много за ним стоит, – подумал Виктор, закрывая рукопись. – Новое время, новые сюжеты.

***

Исповедь у костра

Владимир вел группу туристов из семи человек через гольцы. Вел известной ему тропой. Когда миновали спуск, разбили лагерь. Привычными движениями инструктора по туризму организовал ночевку, развел костер, натаскал сухих веток, нарубил сушин. Два ведра с кипящей водой уже были готовы: одно для супа из тушенки и картофеля, другое для чая. Помогал ему готовить старый немец. Группа состояла из западных немцев. Как могли, объяснялись. Иногда переводчица подключалась, тогда ответы на вопросы Владимира были конкретными. Несмотря на испещренное морщинами лицо пожилого немца и редкие белесые волосы, чувствовалась выправка под туристической одеждой.

Заканчивали ужин поздно. Туристы сидели и лежали вокруг костра, о чем-то тихо переговариваясь, глядя, как искры поднимаются высоко над костром. Пили спиртное, душистый чай. Или водка подействовала на этого немца, или что-то другое, но вдруг переводчица перевела Владимиру: «А ведь я здесь, в тайге, в годы войны был». Володя перестал пить чай, замолчал, внимательно ожидая от немца дальнейшего рассказа.

– Это было в сорок втором, вы не поверите, но я действительно где-то здесь был. Мне все знакомо как будто. Здесь где-то стоял приготовленный еще до войны прямо в тайге небольшой аэродром, промежуточный. И когда мы летали на дальние расстояния с востока, севера, юга, мы, немецкие летчики со спецзаданиями, садились здесь на дозаправку. Так продолжалось до конца войны. Ваши ничего не знали. Может, кто-то и знал. Ведь приготовить в глухой тайге аэродром – непростое дело, сами понимаете, да еще в глубоком тылу противника, прошу прощения, – извинился немец. – О, нет, мы не бомбили населенные пункты, нам давалось задание незаметно сесть на аэродром, если нужно подремонтироваться, заправиться и лететь дальше.

Владимир долго еще удивлялся рассказу старого немца. Однако, когда шел через тайгу, все присматривался: не ступит ли его нога на взлетно-посадочную полосу. Чем черт не шутит?

Александр УРАНОВ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *