Среда, Декабрь 12, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Затянувшийся дождь

Затянувшийся дождь

Каждая наша с Анной «травная» экспедиция памятна. Каждая отмечена каким-то особенным случаем, моментом. К этой экспедиции мы готовились особенно тщательно, подробно обговорив, кто что возьмет. И вот, когда на послевоенном «Студебеккере» под названием «Антилопа Гну», управляемым водителем Степаном по кличке «Партизан», мы уже проехали по трассе значительное расстояние и перед первым своротом в тайгу я заметил вдруг несколько убегающие от меня глаза Анны, я понял, что она что-то забыла. Мои опасения не были напрасными. Анна забыла двухместную палатку. Так как я уважал эту женщину без возраста, то пообещал, что ее смерть будет безболезненной, если мы за неделю выживем в тайге без палатки.

Попрощавшись с водителем и посмотрев вслед чихающему на своротах «Студебеккеру», мы принялись устраиваться табором под огромной корягой. Пристроили большой целлофан – крышу, привязав концы к небольшим деревьям, настелили пихтовых веток, заведомо зная, что по утрам в горах будет сыро и холодно. Сварили таежный суп из картошки, тушенки, лука. Попили чая со смородинным листом, потом прибрались, прикрыли скарб ветвями и пустились налегке на вершины Саян за травой «аян» – она там растет среди облаков, холода и ветра.

Уже поднявшись до последнего перед вершинами «альпийского» луга, мы увидели перед собой небольшой табун лошадей, так высоко забравшийся сюда при перегоне из Тувы в Хакасию. Кони изредка всхрапывали, косясь в сторону, но продолжали щипать траву. Мы остолбенели: среди коней ходил, пасся медведь. Учитывая, что нам необходимо было пройти рядом с табуном, мы все-таки не стали рисковать. Зверь есть зверь. Решили уйти в сторону, несколько спуститься вниз и подниматься по другой тропе. Что и сделали. Но подъем там оказался круче. На отдельных этапах пути я останавливался, чтобы передохнуть. Анна тоже присаживалась на край скалы или траву, при этом ее дыхание было ровное, как будто она не поднималась в гору. Я всегда удивлялся ее тренированности. Вначале упомянул, что женщина она без возраста. Действительно, с виду в годах, густые светлые волосы, невысокая, стройная для ее лет фигура. Внешняя некрасивость облагораживалась ее выдержкой, умом, силой, сноровкой, трудолюбием и, главное, добротой. Ее сверстницы в деревне давно стали согбенными старухами, иные померли. Анна – молодец. Она таежница, она романтик и травница-труженица. Скольким людям она помогла травами, меня научила, как их различать, собирать. Я ей признателен, благодарен.

На вершине лежал местами снег, а рядом с нами проплывали облака, и если они были большими, создавалось впечатление, что мы шли по ним. Но ветер быстро угонял их, как будто это был горный пастух. Контрасты июля манят к экзотическим местам. Внизу в предгорье +30°, а на вершинах холод, ветер и снег. Когда спрячешься за скалу, может и солнце немного согреть. Мы собираем с Анной пушистый в стебле аян и строго следим, чтобы не уйти от своей тропы. Когда ты на вершине горы, шаг в «нетуда» может привести тебя не домой, а в соседнюю область или край.

Обратно мы спускались уже довольные, счастливые. Во-первых, с аяном, во-вторых, спускаться – не подниматься. Приход на табор всегда отдохновение – костер, ужин и разговоры у костра.

Анна – философ. С ней можно говорить обо всем, на все у нее есть мнение. Я, обремененный многими знаниями, нередко поражался, откуда в этой, казалось бы, простой деревенской женщине без образования такие представления о многих научных и околонаучных вещах. Из долгих разговоров у костра за чаем я узнал, что она исходила Саяны вдоль и поперек, была на Тянь-Шане, в Казахстане, в Кузнецком Алатау. Ходила в травные экспедиции с биологами Томского, Ленинградского университетов. Ее ищущая натура позволила внедриться в огромный пласт знаний по фитотерапии. Я поражался ее знаниям травных модификаций.

Вдруг она вспомнила, что на этом месте, где мы сидим, на нее чуть не наступил медведь.

– Как, как? – переспросил я. – Анна, расскажи!

– Да я однажды, еще до тебя, одна пошла и вот здесь под корягой заночевала. В тайге сон поверхностный. Опомнилась, когда над собой увидела сверху прыгающего медведя. Он скатился вниз к трассе. Я, сознаюсь, испугалась, что возвратится и сама пошла к трассе – ее освещала луна. Вдруг из-за поворота едет мне навстречу Федор Коренев, странный человек. Он мог ночью в горах на велосипеде ездить. Шагов через пятьдесят я увидела, как за ним, отстукивая когтями по гладкому асфальту, идет медведь. Я проводила их взглядом и ушла по тропе на другую гору.

Ее спокойный говор умиротворял.

Утром пошел дождь, лег туман, и мы кое-как разожгли из сушины костер, пытались согреться. Наступивший день сулил хорошую, ясную погоду. Мы посвятили его сбору черничника и золотой розги. К вечеру решили перебазироваться к своему основному месту через реку. Река была по колено, и мы перетащили весь свой скарб на новое место. Трава трехлистка нас захватила. Под вечер другого дня, разложив сушиться травы, мы стали устраиваться на ночлег. И тут полил дождь. Что значит дождь в горах? От воды набухает все: трава, земля, река. Везде вода. Потом пошел снег, потом град, потом гром с молнией. И это почти одновременно в середине лета. Ощущение такое, что молния своим острием метит в горах именно в тебя. Как у нас выдерживали перепонки, я не помню. Устав от катаклизмов, Анна легла на землю, практически в воду, и предложила мне сделать то же самое, от чего я, естественно, отказался. Дождавшись утра, я понял, что этим наша экспедиция нынешняя не закончится. Дождь лил сплошным потоком еще три дня.

Когда мы осознали, что скоро нас смоет в переполнившуюся реку, приняли решение эвакуироваться. К тому же были изрядно голодны, так как жевали только хлеб – костер невозможно было развести из-за потока воды. Бесценные травы, что мы собрали за два дня, погибали от сырости, они начали «гореть». Мы приуныли. Когда сплошным потоком идет в тайге дождь и спрятаться негде, а машина придет за вами через три дня, есть причина для уныния.

– Анна, давай спасаться, переплывать через реку и идти к трассе, а там на попутке добираться до нашей деревни, – предложил я. Анна согласилась.

Как только я предложил план эвакуации, передо мной вдруг вырос голый человек. Правда, не совсем голый, но в одном трико, босой, с голым торсом и бородой. Я сначала подумал, что это галлюцинации – неудивительно, когда несколько суток слышишь только шум дождя.

Наш Рекс, плотный, с густой шерстью пес, похожий на волка, метнулся в сторону «привидения». Я успел схватить пca за ошейник.

– Стоять, – крикнул я громко. – Не двигаться, иначе собака тебя разорвет, – предупредил я непрошеного гостя. – Как звать?

– Сергей. Да я их не боюсь, – с кривой усмешкой заметил он, но, услышав внушительный рык Рекса, остановился в трех шагах от меня.

– Слушай, ты откуда здесь, в мокрой, холодной тайге голый? – спросил я, озираясь по сторонам, нет ли кого еще среди деревьев.

– Да не бойся, мужик, я один к тебе приплыл через реку, там мой кореш, Мишка, ждет. Ты слушай, дай выпить, а то я замерз.

Выпить у меня не было, так же как и курева, и чифира, о котором он тоже спросил.

– Ну, ладно. Если ты Федора, что живет на горе в скале, встретишь, скажи, что я у него тазик взял. Мы тут американских туристов завезли в тайгу. Они мыться захотели – чистюли, просят тазик, а у нас нет. Так я через два дня верну.

Я понял, что Сергей подрабатывает в турфирме и пришел за десятки километров, чтобы попросить у бомжа-таежника Федора тазик. Я сопроводил его до бушующей реки, выломал по дороге длинную жердь. Он, держась за ее конец, пустился через перекаты на другой берег, где его действительно ждал друг Мишка. Тот буквально поймал его за руки, когда Сергея относило в пучину реки.

– Спасибо! – крикнул он на прощание, удаляясь глубже в тайгу. Через несколько минут дождевой поток, длившийся три дня, моментально прекратился. Нашей радости с Анной и Рексом не было предела. Мы стали деятельными: собирали свой таежный скарб на горе и спускали к реке, которую переходили вброд до дождей, а сейчас нам предстояло ее переплывать. Буквально на головах мы держали мешки и несколько раз переплывали через реку. Потом все это несли к трассе, складывали, возвращались, плыли, шли в гору, несли следующую партию груза. И так не один раз. Мы понимали, что грузовая машина, которая приедет за нами, уже не сможет переехать через взбухшую горную реку.

И вот, когда делали последнюю ходку за травой, то бросили взгляд со скалы – оттуда виден сворот трассы, где лежал горой наш скарб, и остолбенели. Два легковых автомобиля, проезжающие мимо наших вещей, немного притормозили, и два мужика почти на ходу схватили наши плащи, топоры, вещи… и уехали.

Анна, мой друг, старая таежница, травница, философ по натуре, привыкшая изъясняться со мной красиво, вдруг разразилась такой ненормативной лексикой, что я остолбенел. Закончив руладу из в общем-то известных слов, она извинилась и сказала:

– Саша, дорогой! Бич пришел за десятки километров, переплыл реку, чтобы попросить тазик для американцев. А эти … украли у таежников необходимое. Да за это ведь хоронят под корягой в тайге, – ее возмущению не было предела.

Когда мы возвратились к трассе, неожиданно раньше назначенного времени приехал за нами «Студебеккер». Это сестра моя, лесничий, послала водителя вызволять нас из плена дождя.

Уставшие, мокрые, голодные, мы возвращались в деревню из своей очередной травной экспедиции. Впереди была баня, тепло и покой. Хотя нет, покоя не будет. Надо ехать на маральник. А там такие травы!

Александр УРАНОВ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *