Вторник, Октябрь 16, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Спецпроекты > 9 мая > Мозаика живых воспоминаний о войне

Мозаика живых воспоминаний о войне

Очевидцев Великой Отечественной остается все меньше. Со временем все большую ценность приобретают их воспоминания о войне, записанные в разные годы. В журналистских блокнотах корреспондента «Абакана» они тоже сохранились. Не все из них когда-то были опубликованы полностью, к примеру, из-за нехватки места в газете. Хотя разрешение их опубликовать было получено. Неизвестно, где сейчас те собеседники журналиста. Неизвестно, живы ли они (с некоторыми из них довелось общаться более десяти лет назад). Хочется, чтобы их простые человеческие истории о войне жили всегда.

Зарисовки с поля боя

Фронтовые воспоминания Михаила ЗАХАРОВА были по-мужски краткими, но потрясали не меньше длинных историй с деталями и подробностями:

М. С. Захаров

Больше всего мне запомнилась Курская битва. Как будто побывал в мясорубке и выжил. Огонь, невыносимый скрежет металла, и все вокруг в едком дыму… Во время передышек, когда дым спадал и хоть что-то было видно, показывались искореженные груды металла, оставшиеся от танков и пушек. Металл в той битве плавился, что тут говорить о хрупких людях.

Понял тогда, что судьба есть. Сменил меня на посту другой радист. Только отошел я от машины, в которой было наше рабочее место, – не успел даже цигарку свернуть, как за секунду ни машины, ни сменщика не стало. Разметало на куски попаданием снаряда. Поэтому для меня дороже всего медаль «За отвагу» за участие в той битве.

Самые сильные военные впечатления Ульяны ОГОРОДНИКОВОЙ – тоже с передовой. Как она когда-то рассказала в беседе с журналистом, за те три года и восемь месяцев, что провела на войне, успевала и еду варить для бойцов, и «между делом» стрелять в фашистов. Солдаты, узнав, что она – из Красноярского края, называли ее не по имени-фамилии или званию, а «сибирячкой».

У. В. Огородникова — на фото слева

Вставала я на фронте в два часа ночи, чтобы к четырем накормить бойцов, которые шли на передовую. Обычное меню: суп, каша, чай и по 50 граммов спирта или водки, чтобы люди смелее шли в бой. Отношение к кухне было очень серьезным. Солдатам не сразу давали приготовленную пищу: сначала пробу снимал врач. К кухне не подпускали посторонних, возле нее всегда дежурил часовой. Боялись диверсий.

Но Ульяне Васильевне больше запомнилась не повседневная жизнь, а первый бой:

Накормила я солдатиков, а потом нам сказали, что в четыре часа отходим на передовую… После залпа снарядов – затишье, и со всех сторон стоны: «Сестренка, помоги…» Глядишь: там рука валяется, там – нога, а там – и чья-то голова… Не могла я смотреть на такое. Врут, когда говорят, что со временем человек привыкает к крови и жестокости. Вернувшись домой, долго еще вскакивала во сне от подозрительных стуков и шорохов – пугалась, что опять война.

А в самих боях страх отключался. Может, потому, что с детства верующая. Молитвы читала постоянно и просила Бога вернуть меня домой живой – у меня же там мамушка, братья… Гонений из-за веры на передовой не было. Наоборот, на войне солдатики просили научить молиться, чтобы идти в бой спокойно.

О жизни в оккупации

Вера МАЛАХОВСКАЯ с семьей в первые дни войны оказалась в Волковыске Гродненской области:

В. И. Малаховская — на фото слева

Мы в самое пекло попали, чудом живы остались. Город горел, жители бежали. Дороги были запружены людьми, техникой, животными: дети ревут, машины гудят, коровы мычат. Мы с ребятишками сели в телегу, стали отъезжать, а наша лошадь взбесилась от такого шума – еле ее догнали. Только заехали в заросли какие-то, как немцы начали бомбить. Земля ходуном ходила. Как в нас не попали, как мы с ума не сошли – не знаю. Наверное, Бог спас.

Потом жили в оккупации, на немцев не работали, муж мой Ксаверий партизанил. Тяжело, голодно жилось. Глава семьи, чтобы прокормить нас, никакой работой не брезговал: и бурки шил, и галоши клеил… Другие мужики тянули свои семьи точно так же. Жалобы нынешних мужчин, что они ни себя, ни родных прокормить не могут – это же ужас. Лентяев сейчас много, которые не желают трудиться днями и ночами. Думаете, в войну легче было прокормиться?

Во время оккупации нашу семью не раз вносили в «черные списки». Один раз потому, что кто-то вдруг вспомнил, что муж мой католик, а я – православная. Власти хотели ввести старые строгие порядки и пытались заставить Ксаверия расторгнуть наш брак, невзирая на кучу ребятишек. Но обошлось.

А после прихода наших – новая беда: тех, кто жил под оккупацией, стали проверять, были они связаны с немцами или нет. Наша семья проверку выдержала, но то, что муж до оккупации работал на Министерство обороны, занимался заготовкой стратегического сырья, сыграло против него. Почувствовав угрозу, решил мой Ксаверий везти семью в Сибирь – чтобы спасти. А вскоре после переезда умер. Доращивать детей одной пришлось. Но все равно считаю, что нашей семье повезло больше других: все пять детей в войну выжили!

О встрече Победы и пути домой

Где и как наши земляки встречали Победу? Как и с какими приключениями добирались домой? Их истории – совсем разные.

Михаил ЗАХАРОВ встретил Победу в Карпатах:

После ранения я служил в Карпатах, в войсках НКВД. Ко мне, радисту, радостная весть прилетела к первому из роты в ночь с 9 на 10 мая. Тут же поднял на ноги сослуживцев, и мы стали палить в воздух и кричать от радости. Переполошили жителей соседней деревни. Они решили, что стряслась какая-то беда.

После 9 мая 1945 года война для Ульяны ОГОРОДНИКОВОЙ не закончилась, и ее ждала памятная встреча:

Перевели нас гнать фашистов в Австрию, уже готовили к демобилизации. Я поваром была. До маршала Жукова, который находился в тех же местах, дошли слухи, что среди бойцов есть сибирячка. Он приказал старшине позвать меня. Пришла к нему в недоумении – зачем могла понадобиться? А Жуков с порога спросил:

Свое сибирское блюдо знаете?

Нет, не знаю…

Ну, что у вас из мяса готовят к гулянке?

Котлеты делают, тефтели, капусту с мясом, картошку…

А еще что?

А больше ничего…

А пельмени стряпают?

А, пельмени… У нас семья большая, как сядем, так листов шесть зараз наделаем.

Так ведь это и есть только сибирское блюдо!

Попросил он состряпать для него пельмени. Отведав сибирское кушанье, остался доволен: «Теперь я вижу, что ты – настоящая сибирячка!»

«Самописные» воспоминания фронтовика Николая МИХАЙЛОВА – это еще одна история об окончании войны.

В январе 1945-го мы перешли немецкую границу. На пути встречались брошенные повозки с изрубленными спицами: чтобы советские солдаты не смогли ими воспользоваться. Вдруг заметили на опушке леса что-то, накрытое брезентом. Это оказался не штабель ящиков или дров, как сначала подумали. А сложенные друг на друга, застывшие в разных позах тела наших погибших солдат. Дальше был город Тильзит. Он горел. Все брошено: дома, магазины. Жителей нет. Мы подбирали брошенные велосипеды, в Германии их повсюду хватало, и передвигались на них, где было можно.

Потом мне довелось служить в окрестностях Кенингсберга и Данцига: сопровождать пленных в предназначенные для них пункты.

9 мая 1945 года я, как обычно, выполнял задания одно за другим: то надо было съездить с передовой в Данциг и найти там лагерь для военнопленных, то вернуться обратно, то снова ехать в город – уже вести туда пленных под конвоем. И вот только вошли мы с колонной из 9000 пленных немецких солдат в Данциг, как вдруг начался артиллерийский салют: стреляли зенитные пушки, пулеметы, по небу летели трассирующие снаряды… Так я встретил Победу.

В городе Беутене нам подготовили демобилизационные документы. Мы, солдаты, обменялись адресами друг с другом. Выдали каждому из нас по 10 кг муки, чтобы явились к родным не совсем с голыми руками, и отправили домой…

Помаленьку наш состав продвигался на восток. И наконец-то я добрался до последней ж/д станции «Абакан» с ее стареньким деревянным вокзалом. Приехал поздно. Пришлось там заночевать, а уже утром – дальше, домой, недалеко осталось.

Сдал чемодан в камеру хранения, а сам с мыслями о доме ютился среди других пассажиров. Прилег на деревянный диванчик, вещмешок положил под голову, а его лямку взял в руку и обмотал вокруг кисти – чтобы не украли. Задремал. И вдруг сквозь сон ощутил, как кто-то шевелит мой мешок и тянет его. Но я держал его крепко. Открыл глаза и неприятно удивился. Не ожидал увидеть за этим занятием милиционера и работницу справочного бюро. Милиционеру ничего не оставалось, как сделать вид, что проявляет обо мне заботу: «Ты не спи!» Хотя вокруг большинство ожидающих тоже спали. А меня, якобы чтобы разбудить, страж порядка не постучал по плечу. А прежде попытался утянуть у солдата последний вещмешок с хлебом…

О войне вспоминаю постоянно. О ней не забудешь, даже если захочешь. Где сейчас мои фронтовые товарищи?

От редакции: уважаемые читатели, а в ваших домашних архивах сохранились записи воспоминаний о войне родственников-фронтовиков? Если да, если они подходят для публикации и у вас есть желание увековечить память воинов таким образом – будем рады опубликовать их (в обработке) на нашем сайте  и в газете «Абакан» (в виде фрагментов).

Подготовила Татьяна ЗЫКОВА


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *