Суббота, Октябрь 20, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Спецпроекты > 9 мая > А кому хотелось умирать?..

А кому хотелось умирать?..

В 1945 году мой дедушка, служивший разведчиком в знаменитой 309-й Пирятинской стрелковой дивизии, дошел до Берлина. Как оно все было, что испытал он, юный солдат, о чем думал в тяжелые минуты войны – бог весть… Он не любил говорить о войне, вспоминать, показывать свои боевые награды. Не смотрел фильмы о Великой Отечественной, бросая лишь одно слово: «Врут…» Из опаленного Берлина молодой солдат привез с собой в родную деревню ложку. Мы, внуки, знали, что она «германская, дедушкина», а потому смотрели на эту ложку с огромным уважением.

В 1995 году дедушка перенес инфаркт. День Победы для всей нашей большой семьи был в тот год горьким праздником – наш дед Володя лежал в больнице, и мы понимали, что можем потерять его. В сентябре дедушка умер.

Так уходят они – простые люди, сумевшие спасти для нас мир и свободу. Более чем за десять лет работы у меня было несколько встреч с ветеранами Великой Отечественной войны, они вспоминали страшные будни, людей, боль и радость… Я ничего не знаю о своих давних собеседниках, в моей памяти – лишь их быль о войне. От дедушки мне осталась одна история – о Черном капитане. Вот она.

«…Навидались мы, когда наступали, на зверства фашистов. А с нас требовалось по закону с ними поступать. Но жизнь порой по-своему судила. Служил у нас красавец-капитан. Была у него семья под Курском. Мы уже воевали в Германии, когда его отпустили домой на побывку, к своим родным.

Вернулся он к нам в часть лицом чернее земли. Оказывается, дом его немцы разбомбили, было прямое попадание авиабомбы. Соседи бойцу рассказали, что вся его семья – жена и трое сынишек – как были в доме, так и погибли. Одна яма осталась на месте родного дома нашего красавца-капитана.

Мы не знали, что сказать ему, такое горе! И вот словно подменили человека. Был он смешливый, обаятельный, а стал сам не свой. И уже никто не смог совладать с ним.

Стал он делать страшные дела. В Германии, в какой бы город мы ни вошли, он останавливал первого попавшегося немца и пристреливал его. За волосы держит и – стреляет. Даже женщин! Даже детей! Не глядя. Невменяемый стал. А какой красивый был человек!

Кого ж горе-то красит? Эх… Мы его и осуждали, и понимали. Мы этого капитана прозвали «черным капитаном». О нем знали уже и в других батальонах, говорили о нем как о звере. А ему, видать, после потери любимой семьи было уже все равно…

Потом «черного капитана» забрала наша контрразведка и куда-то увезла. Больше мы его не видели, он потерялся навсегда».

А вот и еще несколько историй, которые мне довелось услышать от людей, переживших войну.

За Сталина?

«…22 июня не было ни паники, ни ужаса. Обычное летнее воскресенье. Вдруг позвонили в сельсовет и сообщили о том, что началась война. Многие люди вообще не представляли, что случилось. Война где-то далеко… Советская власть убеждала народ: «На нашей земле войны не будет!» Мы верили, поэтому и песни бравые пели о том, что готовы любого врага одним махом отбросить.

На второй, на третий день начали приходить повестки. Отец ушел на фронт, вернулся домой в августе 42-го – разрывная пуля изувечила руку. Меня взяли в армию. Нас, мальчишек, посадили в вагон и отправили в сторону Москвы, на станцию Балабаново, где был резерв Западного фронта. Построили нас и зачитали, кто в какую дивизию должен уходить. Я попал в стрелковый полк. Люди были со всей страны, и все – старше меня.

Не забуду бой за деревню Ярцево. Летели гранаты, стреляло все, что могло стрелять: автоматы, винтовки… Немцев мы из села выбили. Враги, думаю, не ожидали такого натиска. Получалось так, что мы жили в землянках и траншеях, а они – в селе, спали на перинах, в бане парились. Задали мы им тогда жару…

Мы верили в победу! Выживем ли – не знали, но в победе были уверены. Хочу заметить: в кино показывают, что во время наступления солдаты кричат: «За родину! За Сталина!» – мы воевали за родину, но не за Сталина. Я никогда не слышал, чтобы кто-то крикнул так…»

Плачут девчонки

«…Ехали наши связисты с документами лесом. Вдруг увидели немцев на мотоциклах. Те за ними погнались, стрелять начали. А бумаги у наших уж очень секретные были!

Они отстреливались от мотоциклистов и на ходу ели листы документов – просто нельзя было, чтобы те попались врагам! И «утекли» наши от фашистов! Потом одна связистка спала целые сутки напролет. Когда проснулась, смотрит – девчонки-подружки сидят у ее койки и плачут. Она удивленно спрашивает их: «В чем дело, девочки?» А они ей в ответ: «Танечка, ты вся седая!» А ей тогда ведь и девятнадцати не было…»

Обед насмерть

«…Я увидела войну в 13 лет. Каждый день мужчин на фронт оправляли. Оба мои брата умерли от ранений. Мы, оставшиеся в тылу, делали все, что могли. Женщины землю копали лопатой, вручную. А по вечерам вязали рукавицы, шарфы, носки. Девушки платочки вышивали. Потом в райцентр все сделанные вещи отвозили.

Трудились все – и здоровые, и те, кто пришел с войны покалеченный. Дети помогали матерям. Почти каждый день мы получали похоронки. В выходные ходили за 12 километров на центральную железнодорожную магистраль, где шли военные эшелоны. Несли простоквашу, яйца, хлеб – кто что мог.

Мы голодали, страшно голодали. У кого с осени в земле осталась картошка – откапывали. Сушили, крутили и варили. Ели гнилые овощи. От голода вымирали почти целые деревни. Никогда не забуду, как отравилось несколько семей: люди нашли в земле какие-то зерна и съели. У них пошла кровь. Изо рта, из носа, из ушей…

Иногда собирались в нетопленом клубе, танцевали, на гармошке играли. А вообще, конечно, о веселье никто и не вспоминал тогда. Люди трудились и горевали. Радио не работало, единственным вестником для всей деревни была маленькая районная газета.

Победы мы дождались. 9 мая в класс зашла учительница, она сама месяц назад получила похоронку. Зашла, ни на кого не глядя, повторила: «Война кончилась, война кончилась» – и в обморок упала…»

Лапша на уши

«…Смешного на войне тоже хватало, только смех тот рядом со страхом жил. Как-то раз мы, разведчики, собрались в одной избе пообедать. Только начали суп хлебать – артобстрел! И надо же такому случиться – один снаряд угодил под фундамент нашего дома! Осколки нас, правда, не достали, зато взрывной волной выбили рамы, стол упал, и тарелки наши с супом как корова языком слизала.

Мы, видя такое дело, быстрей, тыча друг друга в спины, выбежали из дома – боялись, что немец снова сюда болванку метнет. А потом, укрывшись за речным рвом, начали, глядя друг на друга, безудержно хохотать. Не оттого, что остались живы – просто все мы с головы до ног были облиты супом!»

Игрушки из бинтов

«…В 1941 году я окончила девятый класс. Началась война. Братья мои ушли на фронт. Старший погиб в декабре 41-го, под Москвой. В своем последнем письме он писал мне: «Враг будет разбит, знаю! Не беспокойся, сестренка, победа будет за нами!» А следом пришла похоронка…

В школе № 1 с 22 июня был организован госпиталь хирургического профиля, где я и начала работать. Мне было 16 лет. В апреле 42-го я уехала с госпиталем в действующую армию. Никогда не забуду страшные дни на Курской дуге. Тогда же под Сталинградом погиб мой второй брат.

44-й год наш госпиталь встречал уже в Киеве. Хорошо помню, как мы колдовали над новогодней елкой. Получилась она необыкновенная – мягкая. Потому что игрушки на ней были только из ваты, бинтов и картона. В подготовке праздника участвовали все – красили, вырезали из бумаги, клеили.

После Киева наш госпиталь перекинули в Польшу. Я же, получив ранение, вернулась в Абакан. Госпиталь дошел до города Воган, что в 90 км от Берлина. Вот где их победа встретила!

Как сейчас помню – в Абакане пять утра. Вдруг – невозможный стук в дверь, как будто пожар или чрезвычайное происшествие. Прямо кулаками, пинками! Я к двери подбегаю и слышу: «Люди, просыпайтесь! Победа! Победа!!!»

Я махом разбудила всех своих, и мы ринулись на площадь. По пути всем в двери стучали с криком «Победа!» И так быстро весть разнеслась, что на площадь сбежался весь народ. И обнимались мы, и целовались, и плясали, и пели, и плакали…»

Последний закат

«…Как-то раз, дело летом было, пошли мы в очередную разведку. У реки, в овражке, присели у разрушенного моста. Решили передохнуть немного. Солнце уже садилось, тепло, мошкара. Смотрим: с противоположной стороны около двадцати немцев тоже к реке подошли. Расселись фашисты на бревнах, выброшенных взрывом на берег, и залопотали на своем языке.

А один на губной гармошке здорово играл! Мы с удовольствием слушали все, что он наяривал. И нашу «Катюшу» тоже лихо сыграл.

Между тем стемнело

И хорошо так стало на душе в этот теплый летний вечер! Но война ведь войной осталась. Приготовились мы для рывка, бросили несколько гранат в этих «музыкантов» и с автоматами по взорванному мостику – кто как – к немцам побежали.

Многие из них уже были убиты, кого-то мы подстрелили. Дело-то давнее. Только теперь я все думаю: а разве им, хоть и врагам, хотелось умирать?..»

Светлая память

День Победы – великий праздник для России. В прошлом году, глядя на бесконечную молчаливую колонну «Бессмертного полка», я понимала одно: мы, живущие сегодня под мирным небом, делаем правильно. Если память о тех, кто воевал за свое будущее – своих детей, внуков и правнуков, бьется, не стихает, не затирается обыденностью, мы живы. Мы люди. Нам есть о чем рассказать своим детям.

Лика КРАСКО

Фото автора


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *