Четверг, Июнь 21, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Чарующий обман рожденья, жизни и ухода

Чарующий обман рожденья, жизни и ухода

Этот чарующий обман дарует нам неизвестность. Ведь мы, когда появились на свет, знать не знали, где, когда и как родились. И, живя, знать не знаем, где, когда и как покинем этот Божий мир. Спасибо неизвестности: ведь она роднит нас с бесконечностью! Есть, конечно, исключения в смысле нашего ухода, но это лишь подтверждает общее правило чарующего обмана рожденья, жизни и смерти.

Есенин написал: «В этой жизни умирать не ново, но и жить, конечно, не новей». Это сказано им не себе, а как бы всему люду мирскому. За все общество высказался в этом смысле и Твардовский: «Смерть – она всегда в запасе, жизнь – она всегда в обрез». Это совершенно правильно, если рассуждать вообще… А если коснуться любого частного лица, то ведь каждому из нас предстоит уйти, оставшись один на один с Ней, и никто-никто не поможет, не спасет вас в эти последние минуты. Недаром, когда одного престарелого гения спросили, какое самое главное событие было в его жизни, он неторопливо ответил: «Это событие еще впереди. Ведь мне еще только предстоит умереть». Кстати, о есенинских строчках, на которые – помните? – наставительно ответил Маяковский переиначенными на свой лад словами: «В этой жизни помереть не трудно. Сделать жизнь значительно трудней». Чем закончил как бы моральный учитель Есенина-то? Он, кстати, застрелился – не успела Лиля Брик сделать и нескольких шагов по лестнице вниз, торопясь утром на работу…

Родительский день… Раньше (ведь это знакомо каждому!), как это виделось для меня, умирали, хоть и знакомые, даже родные, люди, но, как правило, преклонного возраста. Так вроде и должно быть, отпечатывалось в сознании. Но прошло детство, юность – зрелость прошла! – и стали как-то вдруг умирать – ведь это невозможно! – мои сверстники… Это и до сих пор как-то не принимает внутрь себя мое сознание. Да и любого другого в этом смысле. В Сонской средней школе, где я начинал учиться, по-моему, в пятом классе, когда мы уже переехали в Абакан, погиб Леня Храбрых. Маленький, вертлявый, белоголовый. Утонул на озере Диком, по-моему… После школы погиб другой мой сонский одноклассник – Гена Клевцов. Он работал скотником на ферме «Первое мая» совхоза Шебаевский (ныне Калинино–2). Немного картавил, был простой, доверчивый и трудолюбивый. Его закололи вилами в коровнике… Галя Таровик, одна из красавиц нашего класса, умерла уже в зрелые годы. Говорят – спилась… Женя Батурин, тоже мой одноклассник. Умер несколько лет назад в доме, в котором когда-то мы жили в Соне. После нашего переезда в Абакан и нескольких перепродаж этот дом по улице Розы Люксембург, 17, достался им, Батуриным. В каждый свой приезд в Сон я всегда наведывался (и наведываюсь) в свой дом. Женя прекрасно занимался чеканкой, охотно показывал мне новые картины-изображения на медных пластинах. Выпивал. Сердце оказалось слабым…

Кто из них знал, да и мы разве знаем, что жизнь может окончиться, если можно так сказать, досрочно? Чарующий обман неизвестности вселяет каждодневную надежду на будущие весну, лето, осень, зиму, и потом снова – на весну, лето, осень, зиму, и так далее. Все происходило так и уже у потерянных на путях жизни. А ведь у каждого из них были свои замыслы, планы, какие-то задумки, мечты, свершения – и вдруг все разом оборвалось! И думаешь: не все ли равно – ты идешь к смерти, или смерть идет к тебе навстречу…

Вспоминаю своих однокурсников по филфаку Абаканского пединститута – уже тоже ушедших, к жуткому моему сожалению. Почему?! Ведь все они были еще молодые, жизнь раскрывала перед каждым впереди свои золотые страницы. А на деле оказалось – их ждали черные страницы… Но кто из них знал об этом до последнего месяца, дня, а то и часа? Неизвестность до конца, от самого дня рождения, окутывает нас своей чарующей фатой. Да будет так и впредь, Боже, если уж принято, заведено на этом белом свете! Умер однокурсник Виктор Ватолин – спокойный, много курящий, смешливый человек. Вроде бы от сердца… В Краснотуранске нежданно-негаданно скончался Сергей Назаров, работавший в милиции – всегда готовый – нет, не захохотать, а хохотнуть. Мы его звали в студенческие годы не иначе, как Иисус Назаретянин. Сердце… Умерли веселый, розовощекий Николай Кыштымов (здоровье просто пылало на его щеках!), и его однофамилец Анатолий Кыштымов, известный теперь в Хакасии поэт, написавший такие, в частности, строчки:

На кладбище кресты, как плюсы:

Прибавить, и прибавить, и прибавить.

На фотографиях еще смеются,

Сфотографировавшись на память…

Не знаю, отчего ушел Николай, Анатолий же залез в петлю… Легко ранимая поэтическая душа не вынесла упреков жизни.

Ушла из солнечного бытия Таня Узжина, красавица всего нашего курса. Она вела себя статной княгиней, курила, царственно держа тонкую руку на отлете. Ходила в рестораны, за ней увивались щеголи, которые ей вовсе не были нужны: мы не раз их отшивали после танцев в РДК… И вот, мы думали, что такая-то вот дама вряд ли пойдет учительствовать в школу! А она пошла, и долгие годы преподавала русский язык и литературу в Норильске. Умерла от рака груди… Не так давно ушла и Света Сарычева, ее студенческая подруга. Выпивала, похоронив мужа…

Можно, увы, еще назвать несколько имен, но как-то в голове не умещается, что умерли, ушли именно те, с кем ты учился, кого хорошо знал, с кем ходил на танцы, литературные вечера. Это ведь где-то, кто-то умирает, но не свои же! А тут вдруг – свои… Им всем еще жить бы да жить, но мечты и стремления – это одно, а наш животный организм – это совсем-совсем другое. Ему уготован тлен, ибо смерть есть обычный и неизбежный удел всех живущих, как говорится в Писании. И лишь душа безотчетно не воспринимает, противится предстоящему разложению своей оболочки, воспаряет в выси небесные, чтобы потом воплотиться среди звездного жемчуга в кроткого голубя, цветок, березовый листок, травинку… Так нам кажется, так нам хочется думать! Наверное, еще и потому, что, как сказал Пушкин, нам всего дороже «нас возвышающий обман».

Между тем… Между тем реалистично обнаженно, правдиво о Земле, «юдоли плача и скорби», по канонам православного христианства, а также о неотступных человеческих переживаниях известный со школы Чехов так говорит в своей первой повести «Степь»: «Звезды, глядящие с неба уже тысячи лет, само непонятное небо и мгла, равнодушные к короткой жизни человека, когда останешься с ними с глазу на глаз и стараешься постигнуть их смысл, гнетут душу своим молчанием; приходит на мысль то одиночество, которое ждет каждого из нас в могиле, и сущность жизни представляется отчаянной, ужасной». Увы, таков, действительно, окончательный удел всех живущих – удел, окутанный чарующим обманом неизвестности. И вдруг однажды, в час черный и неурочный, эта неизвестность вспарывается вилами, расползается метастазами рака или оборачивается свисающей петлей…

В одном из номеров «Енисейских епархиальных ведомостей» за 1914 год я вычитал следующую сентенцию одного из красноярских священников: «Бог – та таинственная бездна бытия, из которой все возникает и в которую все возвращается». (Не отсюда ли – чарующий флер, накинутый нами обманом на жизнь и смерть?) «Тело же – временный плен души. Это – как волна из пучины морской, которая, ударившись о берег, вновь исчезает в общей массе воды – абсолюте Божьем».

В чем же, в чем же смысл человеческой жизни, если отбросить чарующий обман, сказочной пеленой окутывающий нас от рожденья до ухода? Тебя родили – роди и ты! «Аще зерно пшенично пад на земли не умрет, то едино пребывает; аще же умрет – много плод сотворит!» – замысловато сказано опять же в Божественном Писании. Иными словами, зерно не приносит плода, если не будет посеяно… Сейте, други, разумное, доброе, вечное. Оставьте продолжение своей жизни в детях!..

В этом – соль жизни, потому она никогда не пропадет, подсоленная-то… Мы друг за друга, а Бог ведь – за всех.

Из Библии, однако: «Сей день, его же сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в он»!

Валерий ЛИСТОПАД


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *