Воскресенье, Январь 21, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Недетские проблемы абаканских детей

Недетские проблемы абаканских детей

 

В выходной в городском парке «Орленок» в любую погоду не протолкнуться. Очереди в кассы, толпы родителей и детей возле аттракционов, — кажется, за пару выходных нужно успеть компенсировать своим чадам напрочь забитую делами рабочую неделю. В голове уже включен режим #яжемать, и ты стараешься выполнить почти любую прихоть своего ребенка. Нарядные дети носятся по площадкам от паровозика к карусели, успевая по пути затолкать в рот огромный ком сладкой ваты. У них праздник.

Рейд — дело необходимое

Выдалась свободная минутка, пока малышня возится в песочнице, и я наблюдаю за прохожими. Взгляд невольно цепляется за неприглядную парочку: очень плохо выглядящую и одетую женщину, волочащую за собой чумазого пацана лет пяти. Мальчишка оглядывается на шумных сверстников, ему тоже хочется поиграть и подурачиться, но мать упрямо тащит его за собой. Из старой рваной сумки торчит горлышко стеклянной бутылки, и опыт мне подсказывает, что она явно заполнена не газировкой. Женщине хотелось поскорее скрыться, она чувствовала себя под осуждающими взглядами людей, мягко скажем, неуютно.

Мои досужие размышления о том, почему все-таки при всех возможностях, которые дает нам Абакан, женщины умудряются так деградировать, прервал звонок от старосты Нижней Согры Татьяны Макаровой. Она звала меня в очередной рейд по неблагополучным семьям Абакана.

Такие рейды — дело необходимое. Нужно проверить новые заявления, посмотреть, соблюдают ли поставленные условия те, кто уже стоит на учете, пообщаться с теми, кто с учета снят. И вот мы отправляемся вместе со старшим участковым полиции Цыреном Димчиковым,  представителем Отдела опеки и попечительства администрации Абакана Юлией Урман и старостой Нижней Согры Татьяной Макаровой в район орбитовских дач.

Там Юлии Владиславовне нужно посмотреть, как дела у семьи, стоящей на учете в органах опеки. Небольшой двор дома зарос травой, понятное дело — дожди, в огороде посажены грядки. Через захламленную прихожую проходим в маленький домик, где живут мать, отец и маленькая Оля. Оле три года — она старательно загибает пухлые пальчики, показывая мне, какая уже большая. Пока Татьяна Макарова расспрашивает мать о ее житье-бытье, а Юлия Урман инспектирует условия проживания, Оля снимает со старенького холодильника чумазого мехового зайца без глаз и прижимает его к груди: «Это мой зайка! Я его очень люблю!». Потом она лихо облизывает присоску, «растущую» на веревочке из заячьей головы, и причпокивает его обратно на холодильник. Мы болтаем обо всяких детских делах, и Оля рассказывает, как мама покупала ей печенье — это было недавно, а сейчас пока денег нет. «А еще я зарядку могу!» — девочка плюхается на давно не мытый пол и начинает отжиматься, чисто по-девичьи, когда в руках не хватает сил и работает только попа. Рядом играет толстый пушистый котенок — еще один Олин дружище. Ему приспичило в туалет, и он старательно выгребает тут же на пол землю из ящика. Оля хохочет и изо всех сил обнимает мамину ногу в неопределенного цвета и фасона штанине, которая стиралась, наверное, сразу после мытья этого пола.

– Шумно у вас, наверное, по вечерам, — интересуется Татьяна Макарова у маленькой Оли. —  Гости-то к маме-папе приходят?

– Бывает, — вздыхает малышка. — Иногда спать не могу, выхожу к ним и ругаюсь!

Оля грозит в сторону невидимых гостей грязным кулачком, показывая все свое негодование.

– Ой, ну наговоришь щас, – мама явно недовольна длинным языком дочери. Она громко хлопает крышкой кастрюли, показывая, что и суп у них есть, и вообще все хорошо. Только иногда приходит в гости старшая дочь женщины, разносит все вокруг, якобы отчима недолюбливает — Олиного папу.

– Так он ее изнасиловать пытался, когда только с Олиной матерью сошлись, – рассказывает Юлия Урман. — Вот она и мстит теперь.

Оля в садик не ходит, все время сидит дома с нигде не работающей мамой, состоящей на учете у органов опеки, и иногда «калымящим» отцом, так что все выкрутасы родственников происходят у нее на глазах.

Ни книжек, ни игрушек

Еще один проблемный адрес. За ветхими воротами маленького домишки почти и не видно. Проходим по захламленному мусором двору, мимо заброшенного котлована под фундамент. Яма, надо сказать, немаленькая, с весьма опасными обрывами вместо стен — неподходящее место для детских игр. Отодвинув чернущую занавеску на двери, проходим в дом. Там нет ни одного окна — они наглухо заколочены, видимо, чтобы теплее было. Зато есть пара топчанов с грязными подобиями матрасов, на которых сидят четверо ребятишек. Они погодки, старший ездит в белоярскую школу, младшие в сад не ходят — матери недосуг оформить прописку и встать на очередь.

– Не буду я его в седьмую (речь идет о СОШ № 7 на Нижней Согре. — Прим. авт.) отдавать, там программа сложная, – машет руками мать. Женщина трезва, но вчерашний перегар все-таки выдает ее основное занятие.

Ребятишки кувыркаются на рваных матрасах, стараясь показать, что все у них хорошо. Ни книжек, ни игрушек я не вижу, зато в изобилии валяются пустые бутылки и грязная посуда, засиженная мухами. Еще бы не хорошо: на 40 квадратах ветхого дома живут их четверо, мать, сестра матери и ее муж. Где-то, по легенде, еще и отец был. В тесноте, да не в обиде.

Следующий наш визит — в новостройки Нижней Согры. Участковому поступило анонимное заявление о том, что «сосед на днях жену с ножом гонял». Дверь открывает мужчина, с виду и не скажешь, что он на что-то подобное способен. Таксует, однушку эту купил вскладчину с дочерью от первого брака, а здесь живет с новой женой и трехлетним сынишкой. Может, он и еще что-то успел бы рассказать, но в квартиру влетает ярко накрашенная пергидрольная блондинка с мальчиком.

– Нет, нож — это домыслы соседей! — хорошо поставленный в многочисленных тирадах голос в стенах маленькой, но чистой, с хорошим ремонтом квартиры, звучал чересчур громко. Женщина взвизгивала, захлебываясь в собственных эмоциях, рассказывая, какая тяжелая доля ей выпала — живет с «этим человеком» (отцом ее ребенка, если что), тащит на себе быт и больного ребенка, а он не хочет ей квартиру отписывать. На старшую дочь документы оформил, негодяй! А она с этим категорически не согласна, поэтому поедет срочно к бабушке в Сорск, в маленькую избушку без удобств, и будет обивать пороги всех инстанций, чтобы получить годное жилье. Я без труда представляю, каково приходится мальчишке, который изо дня в день вынужден присутствовать при таких истериках и скандалах. В садик матери его оформить недосуг — она занята своими более интересными делами, собирает справки о нездоровье мальчика, чтобы оформить потом все необходимые льготы. «Я думала, наконец-то нашла нормального человека, который будет меня обеспечивать. Сына ему родила, а он — все на дочь! Вы меня поймите!». А понимать такую мамашу и не хочется. Ловко манипулируя своим ребенком, не работая ни дня, рассчитывает сладко устроиться в этой жизни. А скандалы — да он же еще маленький, что он там понимает. Сыт, обут, одет, чистенький, что еще надо трехлетнему пацану, растущему в постоянном напряжении и ожидании следующего скандала. Когда его мать входит в раж от собственного красноречия, мальчик съеживается на диване и начинает быстро катать машинку, показывая, что ему все равно и он ничего не слышит.

С мамой — лучше?

Маленький Дима еще не знает о том, что представитель Отдела опеки и попечительства Юлия Урман ехала сюда с твердым намерением забрать его с собой. И утверждение, что, мол, в родной семье с матерью ему будет лучше, здесь не сработает. Димка лихо катается на еле живом трехколесном велике по грязному полу согринской общаги, показывая мне, как когда-то сигналил разноцветный клаксон. Разломанная штука уже давно не работает, поэтому мальчик изображает громкое гудение сам. Из общей кухни выходит отец, трезвый, но помятый, говорит, спал после работы. «Да когда ты работал в последний раз?» – это Димкина мама выходит навстречу участковому и старосте. В руке у нее кухонный нож — женщина готовит ужин. «Нормально все у нас, я не пью — обещала же. Вот и не пью!» – она обидчиво поджимает сморщенные от бесконечных затяжек сигаретами губы. Запах в блоке стоит тот еще: табак, алкоголь, плохо постиранное белье, развешенное поперек комнаты. Димка не обращает на это никакого внимания, он среди этого растет. Конечно, он не знает и том, что его мама лишена родительских прав в отношении уже двоих детей. Скорее всего, он скоро окажется следующим — женщина по-прежнему нигде не работает, пьет и скандалит. Ее гражданский муж, говорят, до последнего терпел, пацана в сад водил, старался делать что-то по дому, да не выдержал и запил вместе с ней. В детсад мальчика не берут — скопился долг в пять тысяч рублей, и за свет под тридцать. Матери некогда налаживать нехитрый домашний быт, у нее большие проблемы, и она снимает стресс как умеет.

– В законодательстве нет определения  понятия «неблагополучная семья». Согласно принятому в социологии и педагогике толкованию, неблагополучной считается семья с низким социальным статусом, не справляющаяся с возложенными на нее функциями в какой-либо из сфер жизнедеятельности или нескольких одновременно, — пояснила Уполномоченный по правам ребенка в Хакасии Ирина Ауль. – Адаптивные способности неблагополучной семьи существенно снижены, процесс семейного воспитания ребенка протекает с большими трудностями, медленно и малорезультативно. Семья, в которой ребенок испытывает дискомфорт, стресс, пренебрежение со стороны взрослых, подвергается насилию или жестокому обращению. Главной характеристикой такой семьи является отсутствие любви к ребенку, заботы о нем, удовлетворения его нужд, защиты его прав и законных интересов.

Что такое благополучие? Заглянем в словари: «спокойное течение жизни, не нарушаемое несчастьями, неудачами. Довольство, материальная обеспеченность». То есть то, к чему, по сути, должна стремиться каждая абаканская семья. Где находится образец того благополучия? Если мама и папа зарабатывают много денег, но дети постоянно живут у бабушки — это благополучная семья? Если мама воспитывает ребенка одна, пусть в скромном, но достатке — это признак семейного благополучия? В Абакане очень много отцов-одиночек, а мама, которая поднимает сына или дочь сама, и вовсе стала обыденным явлением. Нашим женщинам зачем-то внушают мысли о том, что лучше жить одной, чем с «таким» мужиком, или о том, что ради детей нужно терпеть все выкрутасы мужа. Причем у советчиков далеко не все гладко в собственной жизни. Но мамы прислушиваются и начинают метаться в поисках лучшей жизни и для себя, и для ребенка. Не многие выдерживают эту борьбу. Опустившиеся руки тянут за собой человека целиком на дно. Кто-то начинает пить, чтобы справиться с одиночеством и получить временное, но ложное решение проблемы, этакую отсрочку, которая потом возвращается, да с неподъемными процентами. Дети смотрят на своих авторитетов — мать и отца — и перенимают их образ жизни. Так еще одной неблагополучной семьей в Абакане становится больше.

(Продолжение в следующем номере)

Анна СПАССКАЯ

 


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *