Вторник, Ноябрь 21, 2017

Погода в Абакане

Главная > Спецпроекты > Интервью > Байконур глазами сибиряка: «Строители видели больше секретных мест космодрома, чем ракетчики»

Байконур глазами сибиряка: «Строители видели больше секретных мест космодрома, чем ракетчики»

Что такое журналистская удача? Куда она нежданно может перенести? Да хоть на космодром! Однажды увидела в домашнем альбоме пожилого абаканца уникальные снимки с Байконура и остолбенела. Откуда? На одной черно-белой советской фотокарточке — подготовка космонавтов к полету, на другой — неизвестные фотографии Ю. А. Гагарина на «байконуровском» банкете (по легенде, как раз перед «тем самым» полетом)… Конечно, это звучит невероятно. Но, судя по лейтенантским погонам Гагарина, торжество на фото действительно происходило до 12 апреля 1961 года. Как известно, после первого полета в космос ему сразу дали звание полковника… Откуда у скромного сибиряка из строительной отрасли «космические» фотографии, большая часть которых не публиковалась? Что его связывает с Байконуром?

Длинная беседа прояснила ситуацию. Судьба моего собеседника, Валерия Михайловича Прадедовича, не дает мне покоя несколько лет. Поддерживают веру в то, что рядом с нами — уникальные люди. Только часто они не кричат о том, что делали для страны. Не пишут книг. Не напрашиваются на интервью… На момент встречи герой моей статьи находился на заслуженном отдыхе. Когда-то он приехал в Абакан на «великую ударную комсомольскую стройку» вагоно-строительного комплекса, да так и прижился в Хакасии. Работал и начальником строительного управления, и замначальником объединения. Гораздо меньше известно об его «байконуровском» периоде жизни. В советское время он подписывал кипу бумаг «о неразглашении», поэтому долго молчал о космодроме.

Спустя десятилетия, он рассказал историю раритетных снимков и поделился воспоминаниями о работе на космодроме.

— Валерий Михайлович, как вас, скромного строителя, занесло на Байконур? Признайтесь: мечтали быть ближе к покорителям космоса?

— Стечение обстоятельств. Я служил на Байконуре с 1969 по 1971 год. Попал туда после окончания строительного факультета Красноярского политехнического института. Военная кафедра у нас была, из нас готовили танкистов. Тем нежданнее была отправка на космодром. После окончания учебы нас спросили: «Есть желающие служить офицерами советской армии два года? Где – не сказали». Я так воспитан, что в армию хотел попасть обязательно, поэтому сразу же добровольно написал заявление. После проверки по линии КГБ с факультета отобрали 11 человек (из 42-х желающих). Я оказался в их числе.

— А тем, кто прошел проверку, сказали, куда направляют на службу?

— Выдали нам направление: город Ленинск. Что за Ленинск, мы тогда не знали. Думали — вначале отвезут туда, а потом перекинут на космодром, о котором заходила речь.

Оказалось, Ленинск и Байконур — это одно и то же. Между реками Амударья и Сырдарья есть неприметная казахская станция Тюра-Там. От нее садишься на автобус, едешь километров шесть, и попадаешь в закрытый город Ленинск. Он был огорожен колючей проволокой, и в нем жили те, кто работал на космодроме. А космодром неподалеку городка называли Байконуром неофициально, из соображений секретности, чтобы сбить с толку шпионов. Мы знали, что на самом деле Байконур — это глухая деревушка на севере Казахстана, в которой нет никакого космодрома.

— Знали ли ваши родственники о том, где вы служите?

— Да, с места службы им было разрешено звонить и писать. Конечно, в рамка дозволенного. Наш «первый отдел» за этим следил, и письма наверняка проверялись. Так что послания с космодрома домой были банальными: «Жив-здоров, чего и вам желаю» и побольше о погоде, о природе…е

— И как вам Ленинск после сибирских городов?

— Он оказался идеально чистым городом, вокруг него находилось очень много войсковых частей, и солдаты мели днем и ночью. Дороги и тротуары во всем городе были заасфальтированы. На каждом шагу попадались газоны, аллеи, декоративные кустарники — и везде трубы с дырочками к ним проведены, через которые вода под напором фонтанирует на зелень. Без этого ничего бы не выросло: жара летом зашкаливала за 45 градусов в тени.

Ленинск, в основном, состоял из панельных домов, только в центре стояли кирпичные — для высшего комсостава. Из достопримечательностей запомнились шикарно оформленное кафе «Луна», в Сибири в то время ничего подобного не видели. А также гостиница «Космос», в которой были элитные номера с американскими кондиционерами для высоких гостей.

— А в материальном плане на новом месте жилось легче или труднее, чем в родных краях?

— Как было с обеспечением в закрытом Ленинске? Сразу, как приехал, глаза на лоб лезли, прямо скажу. После пустых полок «на гражданке» увидеть прилавки, ломившиеся от заморских деликатесов – от кальмаров до самых разных сортов колбасы. Были даже магазины с живой рыбой, их и сегодня не везде встретишь. В общем, можно было найти все, что душа пожелает. Мы говорили: только птичьего молока не хватает. А дефицитные у нас в Сибири тушенку и сгущенку никто и за еду не считал!

Ленинск был городом холостяков, у большинства офицеров семьи остались дожидаться их «на материке» или вовсе не было семей. Поэтому мы быстро облюбовали «Кухни-заготовочные» (что-то вроде кулинарии). Там продавались готовые обеды из полуфабрикатов (до этого мы тоже такого не видели). Принес домой, разогрел – и порядок. В городе даже был салон, в котором продавали автомобили (правда, по талонам, но все равно выбор был большой). Мебелью в магазинах торговали далеко не советской.

После нашего «танкового образца» мы как в музей ходили смотреть на роскошный гарнитур с вензелями (кажется, он был из арабской страны). Один столовый комплект состоял из 142 наименований! Правда, продавалось такое чудо по цене «Волги» — более 4 тысяч рублей.

— Насколько суровым было существование советских офицеров во время службы?

— После приезда разместили нас всех в офицерском общежитии. Режим проживания в нем был по-военному строгим. В определенное время — отбой, чуть опоздал – объяснительная, с друзьями особо не соберешься-не пообщаешься, праздники не отметишь. И вот, устав от этого, посоветовались мы с институтскими товарищами и решили просить у командования квартиру. Хотя бы одну на всех, где можно было собираться, шашлычки на лоджии жарить, в общем отдыхать от военных будней.

Большая часть из нас была семейных, только не у всех жены согласились приехать на два года к черту на кулички. Но все равно было решено подать всем рапорта с просьбой о выделении квартир и вписать в заявление, сколько можно родственников. Как будто они собираются приехать. Это чтобы жилье выделили наверняка. На успех затеи не рассчитывали. Знали, что наши институтские ребята, кого призвали танкистами, в землянках перебиваются.

Был у нас Вдовкин Валера, который к окончанию института имел троих детей. Он написал, что к нему приедут жена, весь выводок детишек и до кучи мать и отец — чтобы помогать ухаживать за малышней. Вызывают нас к начальству, отправили Валеру первым. Вдруг слышим за дверью шум, крик… «Ну, все»,- думаем: «Провалилась затея». Выходит Валера, весь багровый. «Что»,- спрашиваем: «Не дали?» – «Какой не дали? Пятикомнатную всучили! Зачем она мне нужна одному?! Начал отказываться, а мне лекцию прочитали: по санитарным нормам на вашу семью положена пятикомнатная квартира!» В общем, всем нам дали минимум двухкомнатные квартиры, и мы съехали из общежития.

Оказывается, дефицитным в Ленинске было однокомнатное жилье, потому что большая часть военных была без семей. А все остальные квартиры раздавали, кому было возможно.

— Какую работу вам поручали выполнять на космодроме?

— Я, в основном, занимался строительством МИКО – монтажно-испытательногог корпуса, где производилась сборка ракет. Наша войсковая часть 58106 выполняла отделочные работы. Если офицеры из ракетных частей могли отслужить три-пять лет и иметь допуск только в одно помещение – то, в котором работает, то у строителей «по долгу службы» допусков было гораздо больше.

У каждого из нас были пропуска, в которых стояли разные значки – птички, зверюшки и т.п. Каждый значок – допуск в какое-то помещение. Мой пропуск был ими испещрен. Я имел доступ практически везде, даже в секретные места. Без отделочников нигде не обходились. Особенно когда готовили к старту ракеты, ждали госкомиссию, обязательно наводили марафет в помещениях, сверсекретных в том числе. И я тогда я со своими солдатами туда заходил. Ибо каким бы оно секретное не было, его нужно отделать, а высокое начальство этим не будет заниматься.

— Расскажите о самых интересных местах Байконура, в которых вам доводилось бывать.

— Запомнилась эхо-камера для испытаний всякого рода (лет пять тому назад передали, что она взорвалась). Она такими звукоизоляционными материалами была отделана, о которых мы на гражданке и не слыхивали. Вот мы с вами на расстоянии метра друг от друга сидим и разговариваем. Если бы это происходило в той камере, вы бы только видели, что у меня губы шевелятся, но ни одно слово бы не долетело. Было очень интересное помещение для телефонных переговоров с правительством. Там тоже была очень мощная звукоизоляция, чтобы никто не подслушал.

— Чем служба на секретном объекте отличалось от обычной?

— Ее условия нас поразили. Можете себе представить: после окончания института знакомые ребята устраивались на работу на ставку мастера 122 рубля. А нам, офицерам-строителям Байконура сразу платили около 320 рублей (вместе с так называемыми «секретными» и «пыльными»)! Цифра астрономическая, на гражданке столько получали начальники. «Секретные» доплаты давали за то, что мы молчали об увиденном, а «пыльные» — из-за частых бурь, которые задували песком с октября по март. Зимой температура опускалась до – 20, что при ветре смерти подобно. Снег выпадал, но лежал недолго. А летом стояла жара под пятьдесят градусов на солнце, так что у байконуровцев была особая форма, наподобие английской «колониальной». Рубашки с коротким рукавом, шляпы, а многие еще и шлемы доставали наподобие английских.

— Насколько насыщенными были ваши рабочие дни? Какие курьезные случаи вспоминаются, спустя годы?

— Что касается графика работы, то в обычное («неавральное») время мы работали, как простые служащие с 7 утра до 18 часов. Но когда перед запусками объявлялось казарменное положение, работали сутками, не выезжая в Ленинск. От Ленинска до стартовых площадок было около 100 км, нас туда каждое утро возили на тепловозе (мы называли его «мотовоз») и автобусах.

Мы отслужили полтора месяца, прежде чем дождались первого старта. Старт оказался удачным, и нам в числе остальных «байконуровцев» дали премию – четыреста с лишним рублей. Это были бешеные деньги и нам, новичкам, казалось, что мы их не заслужили (премии иногда равнялись годовому заработку). Но оказалось, что в тот раз выделили столько денег на премии, что на всех пришлось распределять максимально возможные суммы.

Как мы узнавали про то, что намечается запуск? Мы же строили старты, а когда дело шло к окончанию работы и (соответственно) сдавали объект. Приезжали два спиртовоза, и вся стартовая система промывалась чистейшим спиртом. По замыслу он должен был выливаться на землю, то есть в буквальном смысле «уходить в песок». Но мы не могли такого допустить! Зная, где должен выливаться спирт, закапывали в песок свои фляжки, предварительно обмотав их горлышки тканью. А потом выкапывали их. Делились запасами с ракетчиками. Так что перед запусками пировали и ракетчики, и строители. Запасов хватало на всех.

— С кем из космонавтов вам приходилось встречаться во время службы? И чем запомнились эти встречи?

— У меня была заветная книга – «Психология и космос», написанная в соавторстве Лебедевым и Гагариным. Я купил ее в Ленинске и, как только появлялась возможность увидеться с космонавтами, просил их оставить в ней автограф. А возможностей таких было немало: они часто приезжали на Байконур на испытания, тренировки…

Всего у меня накопилось 28 автографов. Это не значит, что их оставили 28 космонавтов. Просто многие расписались не по одному разу, в разное время. Например,

Береговой расписался вначале на Байконуре, а потом я увидел его еще раз: он приезжал в Сибирь, когда перекрывали Енисей. Мы встречали его в аэропорту, и я через толпу снова передал ему книгу – для автографа. Увидев 27 подписей коллег-космонавтов (в том числе, Терешковой, Титова, Волкова, Комарова и Леонова), он очень удивился и начал выяснять, чья это книга. А потом поставил второй автограф. А не так давно у меня эту книжку увели прямо из дома, кто-то из гостей. О ней в Абакане многие знали. Очень обидно!

— А как вели себя покорители космоса и «высокие гости» космодрома с простыми смертными (например, строителями)?

— Космонавты вели себя, как простые смертные. Не помню, чтобы кто-то из них задирал нос. Сталкивались мы с ними и в кафе, и в офицерских столовых. И в домики их селили типовые щитовые, как и многих других. Подобный домик, в котором жил Королев, со временем стал музеем. Я в нем был: обстановка – самая убогая. Только необходимое – стол, кровать… Даже помню, цветочные горшки стояли у Королева самодельные солдатские, сбитые из досок. Многие, кто со мной служил, еще застали Королева в живых. Вспоминали, что жил он очень скромно, был очень резким, выпить любил, но в принципе «свой» нормальный мужик.

Еще во время моей службы на Байконур приезжал де Голль, было это в 1970 году. Он даже не заезжал в Ленинск, для высокого гостя от станции Тюра-Там в спешном порядке отвели ветку прямо до космодрома и сделали персональную станцию вроде автобусной остановки. Мы называли эту станцию «де голлевка». Ему показали кого-то из космонавтов, ракеты, а также знаменитый «1001-й старт», откуда улетают в космос люди. И так же увезли обратно. Во время приезда на космодром «высоких гостей» для них устраивали запуск боевых ракет (которые улетали куда-нибудь на Камчатку). Это было чем-то вроде фейерверка или развлекательного шоу.

— Привезли ли вы на память о космодроме какие-то сувениры оттуда (если можно так выразиться)?

— Есть у меня на память о Байконуре одна раритетная вещь. Однажды командир меня спросил: «Какой бы ты подарок хотел на память за досрочное окончание монтажно-испытательного корпуса?» Я набрался наглости и сказал: «Хочу такой же «Союз», как у де Голля!» (Знаменитому французу на память о поездке на Байконур подарили очень красивый сувенир, штучную вещь. Земной шар из нержавейки с тщательно выгравированной картой и отмеченным на ней в виде точки космодромом. Землю огибает качающаяся дуга, а на ней — точная копия «Союза» в маштабе). «Ну, это ты загнул!» – отреагировал командир на мою просьбу. Но все равно свое обещание сдержал, когда нам удалось досрочно сдать корпус. Не знаю, как, но добыл для меня такой сувенир. И теперь у меня дома стоит точно такой же «Союз», как у де Голля.

— А как к вам попали раритетные фотографии?

— К уникальным снимкам я не имею отношения. Фотографировать на Байконуре нам категорически запрещалось, поэтому отправляясь на работу фотоаппараты оставляли в квартирах Ленинска. Автор снимков – мой друг Сережа Фокин: офицер, корреспондент армейской газеты Ленинска. Жив ли он – не знаю. Ему много где разрешали снимать, однако большая часть снимков так и не была опубликована. По советской традиции, для газеты отбирали только самые «официозные». Когда я уезжал с Байконура, он подарил мне часть своих снимков. Вывозить подобные вещи, разумеется, было нельзя. Поэтому я тщательно замаскировал их в контейнере среди тряпья. По наказу друга не стал подписывать на них ни дат, ни фамилий изображенных, ни событий, на которых их сфотографировали. Если бы снимки нашли, то по этим зацепкам легко бы «вычислили» их автора, и на карьере Сергея можно было поставить крест.

— Часто ли вы вспоминаете о Байконуре, живя в Хакасии?

— Я о нем не забываю. Дело в том, что еще на Байконуре я узнал, что последние ступени запущенных оттуда ракет падают в хакасской тайге. Это значит, что ракета поднимается в космос не прямо, а по касательной, и выходит на орбиту как раз над Хакасией. Тогда-то и отпадает последняя ступень. С земли это смотрится как огненный крест в небе. Ракетчики, видя этот знак, они облегченно вздыхают: запуск прошел успешно.

Этот крест я наблюдал не раз с балкона своей абаканской квартиры. Во время прямого эфира о запуске ракеты выхожу на балкон и примерно через шесть минут его вижу. И вспоминаю о Байконуре…

Беседовала Татьяна ЗЫКОВА

Фотографии предоставлены В. М. Прадедовичем


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *