Вторник, Октябрь 24, 2017

Погода в Абакане

Главная > Газета > Поезд в прошлое

Поезд в прошлое

Владимир Борисович БАЛАШОВ родился в 1949 году в Костромской области. Школу окончил в Ленинграде, потом более четверти века работал в изыскательских экспедициях Центрального Казахстана, Дальнего Востока, Хакасии и Тувы, Якутии. Заочно окончил Московский институт инженеров геодезии, аэрофотосьемки и картографии, затем Литературный институт имени А.М. Горького.
В 1999 году ему было присвоено звание заслуженного работника культуры Республики Хакасия, а в 2008 году за большой личный вклад в развитие журналистики Сибири он стал кавалером золотого почетного знака «Достояние Сибири». Владимир – автор шести книг повестей и рассказов. В 2014 году за исторический роман «Месть Егудэя» Владимиру Балашову была присуждена национальная литературная премия имени Н.Г. Доможакова. Сегодня мы знакомим наших читателей с отрывком из его автобиографической книги «Учителя и ангелы-хранители мои».

…Аккумулятор в мобильном телефоне сел, и тут выясняется, что зарядное устройство я забыл у кого-то из родственников. Конечно, по приезде я запросто куплю его в магазине, но кто-то из близких или друзей, возможно, именно сейчас безуспешно пытается до меня дозвониться. И будет вызывать снова и снова и испытывать все большее беспокойство! Мы сами не заметили, как попали практически в абсолютную зависимость от мобильных телефонов, компьютеров, личных автомобилей, холодильников и стиральных машин… А ведь дальше будет еще хуже, зависимость только усилится, и изнеженный, избалованный техническим прогрессом человек в одиночку не сможет сопротивляться не только глобальным катаклизмам, но и простым случайностям…
Иногда полоса «невезухи» и целый шквал сопутствующих ей неприятностей подводят тебя к черте почти отчаянья. Если вначале ты воспринимаешь все как некие случайности, то к середине цепи неудач начинаешь улавливать их связь и даже закономерность, а к концу уже вопрошаешь своего невидимого ангела-хранителя: «Когда же все это закончится? Скорей бы уж!» И лишь потом, успокоившись и даже смирившись, начинаешь задавать вопросы себе: «За что это? В чем я так провинился перед людьми или самим Богом? Что перед этими неприятностями сделал не так?» И в конце концов находишь ответ!
Многие и не пытались, может быть, отыскать причинно-следственную связь в такой вот цепочке. Сначала перегорает что-то в люстре или в настольной лампе, и ты думаешь: «Ладно, пока обойдусь, а как появится свободное время, разберу и отремонтирую», – и тут же напрочь гаснет экран телевизора. Внутри тебя еще нет паники, но поиски выхода из сложившейся ситуации начинают напрягать, а размышления принимают более категоричную окраску: «Сам я его, конечно, не отремонтирую! Можно жить пока и без телепрограмм, но через две недели интересный футбольный матч… Так что, хочешь не хочешь, а в выходные нужно везти его в телемастерскую». Конкретное решение принято, но внутри тебя уже поселился дискомфорт. И вот тут выходит из строя холодильник! Зимой еще можно как-то продержаться, вывесив замороженные или скоропортящиеся продукты за окно, но что делать летом?.. Вот тут уже начинаешь испытывать настоящую панику: во-первых, холодильник нужно везти в мастерскую немедленно, а во-вторых, осознаешь, что на устранение всех электропроблем требуется уйма времени и тебе нужно пересматривать все планы на ближайшую неделю. Именно после такого осознания неприятности, как правило, заканчиваются, но теперь ты начинаешь перебирать в уме ближайший период прожитой жизни и искать, за что же свалились тебе на голову все эти наказания. И каешься, естественно, потому что если даже не вспоминаешь больших грехов, то уж множество маленьких обязательно. Знакомая картина, не правда ли?
Но бывают ситуации, когда ты за подобными злоключениями наблюдаешь со стороны. И, даже прекрасно осознавая, что следует сочувствовать такому человеку или группе людей, не можешь удержаться от улыбки, а то и от смеха, поскольку со стороны начинает казаться, что его ангел-хранитель просто развлекается, ставя своего подопечного в уморительные ситуации, но не доводя при этом дело до трагедии…
…Скоро конечный пункт следования поезда – город Абакан. За трое суток я миновал и среднерусскую равнину, и горы Уральского хребта, и бесконечность сибирской тайги, а сегодня и степи Хакасии. Сколько же великих рек пересек поезд «Москва – Абакан» по гулким мостам: Волга, Иртыш, Обь… Мимо десятков крупных городов и сотен поселков, железнодорожных полустанков… А ведь это всего лишь менее половины нашей бескрайней России!
Вспомнилось вдруг, как в мае 1971 года я впервые очутился в Абакане. Можно сказать, случайно очутился… Приехав в Ленинград, в свой «Ленгидропроект» с Буреи, где тогда начинались изыскания под Бурейскую ГЭС, я рассчитывал попасть на Камчатку. И то, полевой сезон отработал в знойном Казахстане, на трассировании канала «Иртыш – Караганда – Джесказган», потом год, включая половину зимы, в неустроенном полевом лагере в дальневосточной тайге – так что надеялся на какие-то дивиденды в выборе следующей экспедиции. Тем более что начальник отдела «Восток», наслышанный о моих производственных успехах, кулуарно предложил мне Камчатку, а конкретно Кроноцкое озеро, где велись изыскания не то под термальную, но то под еще какую-то «хитрую» электростанцию. И подсказал: «Не договоришься о переводе – пиши заявление на увольнение. А я тебя сразу приму в свой отдел!» О переводе и слушать не захотели, а предложили экспедицию где-то под Вологдой, о которой я был наслышан в том плане, что это «бескрайние труднопроходимые болота и комары размером с воробья». Естественно, я сел писать заявление об увольнении. И тут, посоветовавшись, руководство предложило мне командировку на год в Хакасию.
Название навевало кавказский мотив, а я был молод, решения принимал спонтанно, не оговаривая бытовые условия и не выискивая очередное место жительства в атласе. Тем более что мне расписывали его соответствующим образом: «База экспедиции на замечательной реке, вокруг горы, а рыбалка и охота там!..» Не смутило меня даже то, что положенный отпуск нужно было прервать и лететь уже через два дня. «Что ж, – подумал я, – на Камчатке через год непременно побываю, а вот Кавказ могу никогда и не увидеть…»
Перед отъездом всегда появляются дела, требующие срочного решения, поэтому через два дня, в несколько растрепанном состоянии, я примчался в аэропорт «Пулково», где мне вручили авиабилет и командировочное удостоверение. Когда объявили номер рейса, меня, конечно, смутило, что он до Красноярска. Но следующий пункт в билете звучал вполне по-кавказски – Абакан, поэтому я отогнал мысль, что маршрут какой-то очень уж непрямолинейный. И лишь в Красноярске, выяснив, что до Абакана лететь всего час, я узнал о своем роковом заблуждении. Но отступать было поздно, поскольку денег на обратный билет попросту не хватало.
Выйдя из самолета в Абакане, я увидел бескрайнюю степь вокруг взлетного поля и какие-то приплюснутые и невыразительные холмы на горизонте. Надо ли говорить, что пейзаж превзошел самые худшие мои предположения. Потом три часа трясся в экспедиционном УАЗе по гравийной дороге: мелкая пыль оседала на одежде и настроении непроницаемым серым слоем, а пейзажи вокруг простирались столь же безрадостные. Чем ближе к месту назначения, тем сильнее крепла моя решимость: «Получу первую зарплату – и только меня здесь и видели!» Правда, уже перед поселком Майна, где дорога пошла вдоль берега Енисея и вплотную к дороге подступили покрытые тайгой горы с выступающими скалами-останцами, покрытыми, словно розовой пеной, цветущим багульником, настроение чуть улучшилось. А потом был гигантский котлован строящейся Саянской ГЭС, благоухающая тайга без конца и края, изумительные по красоте верховья Енисея… В общем, я не уехал ни через год, ни через десять, ни через сорок пять.
Так когда же я ощутил этот край своим родным домом? Это уже в начале девяностых, когда я решил провести один из отпусков в родном Питере. Был слякотный ленинградский февраль, когда тебя постоянно сопровождают серое небо вверху, серые лужи внизу и промозглый ветер вдоль улиц. Недели мне хватило, чтобы побывать в гостях у всех друзей, еще неделю ходил по театрам и магазинам, выполняя заказы жены и саянских коллег, – и каждое утро просыпался в своей ленинградской квартире с надеждой увидеть солнце. Но за окном все то же серое небо, все тот же, практически не прекращающийся мелкий дождь. Не выдержав, поехал поездом на ярославщину, которая в воспоминаниях представала солнечной, искрящейся снегом и улыбками сельчан. Но деревня Дмитриевка за эти годы совсем обезлюдела, дороги так замело, что передвигаться от деревни к деревне можно было либо с трудом пешком, либо на тракторе. В общем, через несколько дней я поехал назад с твердой решимостью, что, если солнце не «прорезалось», – махну в Саяны, пусть даже поездом, до окончания отпуска.
Встретил меня все тот же мерзопакостный дождь – и утром я поехал в аэропорт. Высшие силы были, по-видимому, на моей стороне или просто сжалились: буквально передо мной сдали авиабилет до Красноярска. Так что через несколько часов самолет нес меня над облаками, а долгожданное яркое солнце слепило в иллюминатор. С каждой тысячей преодоленных километров настроение улучшалось в геометрической прогрессии, так что в Абакане я приземлился на пике душевного подъема. Температура минус тридцать, солнце и хрустящий под ногами ослепительно-белый снег вызвали настоящий восторг. В голове моей роились радостные мысли, так что хотелось закричать: «Дома! Наконец-то я дома!» И тут же я подумал… Нет, даже не подумал, а спросил себя: «Так чего я ищу в своем Питере, где я давно уже стал чужим?!»
Да, я стал сибиряком, а дети и внуки мои уже потомственными сибиряками. Здесь наш дом, в который неудержимо влечет и который хочется сделать еще лучше и краше. Чтобы и внукам моих внуков нравилось в нем жить!
Владимир БАЛАШОВ


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *