Пятница, Май 25, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Тень Чернобыля в человеческой судьбе

Тень Чернобыля в человеческой судьбе

Авария на Чернобыльской атомной станции вошла в историю как крупнейшая техногенная катастрофа. Впервые в истории люди столкнулись со столь масштабными последствиями радиоактивного заражения. Эхо аварии слышно до сих пор — в рассказах тех, кто принимал участие в ликвидации последствий роковых ошибок.

Страшный день

«26 апреля 1986 года в 1 час 23 минуты 58 секунд концентрация водорода в гремучей смеси в разных помещениях блока достигла взрывоопасной, и, по свидетельству одних очевидцев, раздалось последовательно два, а по свидетельству других три и более взрыва. По сути дела, реактор и здание четвертого энергоблока были разрушены серией мощных взрывов гремучей смеси… Над четвертым энергоблоком взлетели горящие куски, искры, пламя. Это были раскаленные куски ядерного топлива и графита, которые частично упали на крышу машинного зала и вызвали ее загорание, поскольку кровля имела битумное покрытие», – так описывает аварию на ЧАЭС автор книги «Чернобыльская тетрадь» Григорий Медведев, в восьмидесятые годы прошлого века работавший заместителем начальника главного производственного управления Минэнерго СССР по строительству атомных электростанций. В итоге в атмосферу было выброшено около пятидесяти тонн ядерного топлива. Еще примерно семьдесят тонн было рассыпано по прилегающей к станции территории. Потом огнеборцы, первыми подоспевшие к месту аварии, ходили по этим кускам топлива, а некоторые заглядывали в жерло реактора. К утру их, как напишут после, «сжигало невидимое пламя» – внутренние органы просто отказывались работать. Эффект был тем чудовищнее, что никаких внешних повреждений жесткое излучение не наносило. Разве что кое-кто за ночь загорел так, словно месяц провел под палящим солнцем. И даже срочная госпитализация в специализированную московскую больницу не спасла жизнь тем, кто оказался на ЧАЭС в первые часы после взрыва. Ветеран МВД, член общественного Совета УМВД России по Абакану Валерий РЕПИН в 1986 году служил в УВД Донецкого облисполкома, в должности начальника автохозяйства. Последние числа апреля прошли, по его словам, без особых потрясений, хотя неясная тревога ужа начала захватывать умы. Люди, достаточно долго работающие в любой системе, как правило, хорошо осведомлены о том, как функционирует не только их организация, но и все смежные. И быстро подмечают некие странности, которые могут говорить о серьезных проблемах. Так, накануне второго мая 1986 года подчиненные Валерия Репина отправились в Киев за новыми автомобилями. Рядовая, в сущности поездка. Все давно уже согласовано, подписано, милиционерам остается только забрать автомобили и пригнать их в Донецк. Однако второго мая они вернулись без техники, зато с неясными слухами — дескать транспорт забрали для каких-то срочных нужд. А 11 мая Валерия Репина вызвали в Киев. Приказом, из которого сложно было о чем-то догадаться. Разве что предупреждение о необходимости быть в полевой форме могло бы на что-нибудь намекнуть. Однако задача была поставлена своеобразная: требовалось собирать автотранспорт со всех заводов, как специализированных, так и обычных, и перегонять машины в Киев.

Никто не знал, зачем это нужно, – замечает мой собеседник, – по-видимому, действовали просто «на всякий случай». Потому что в итоге полученный транспорт обычным порядком начали распределять по областям, как и было запланировано. Что же, в канун аварии на ЧАЭС персоналом станции было совершено немало странных, с точки зрения специалистов, действий. При том, что ситуация изначально, развивалась если не по известному, то по предсказуемому сценарию. А после катастрофы и специалисты и рядовые ликвидаторы и вспомогательные службы оказались примерно в равных условиях: никто не знал, что надлежит делать в этой ситуации. Вот порой и делали хоть что-нибудь, поскольку любая активность могла если не помочь то хотя бы успокоить людей… Лишь спустя некоторое время работы были упорядочены и велись по плану.

В зоне поражения

– На место аварии на Чернобыльской атомной станции меня направили 2 июня. Работать предстояло по прежней специальности — отвечать за транспортное обеспечение милиции. В итоге я пробыл там до конца июня — это можно считать длительной командировкой. Дело в том, что в 50 километровой зоне вокруг ЧАЭС максимальное время нахождения составляло 20 суток. А те, кто работал в Чернобыле, находились там только пять суток — дольше было попросту опасно. Хотя мне повезло – можно сказать, что я попал по вторую партию ликвидаторов, так что к моему приезду работа уже была упорядочена, – вспоминает Валерий Репин. Перед милиционерами стояла стандартная задача: обеспечение правопорядка в местности, пострадавшей от аварии. В первую очередь требовалось пресекать попытки мародерства — а они были, и немало. Людей не пугала гарантированное облучение, причем в очень высокой дозе. Ведь хозяева покидали дома в спешке, оставив там немало ценных вещей… Поэтому вывозить добро из Припяти и Чернобыля, а также из ближайших поселков пытались постоянно. Особенно в первые дни, когда было не до мародеров. Однако достаточно быстро были перекрыты основные шоссейные дороги, затем милицейские посты возникли и на лесных проселках. С этого момента зону поражения можно было считать закрытой. Дело в том, что лесистая местность сильно ограничивает свободу перемещения. Пешком проникнуть, конечно, можно (хотя после возведения колючей изгороди стало сложнее), но для мародеров такой способ был невыгоден. А позже хорошей защитой стал страх перед облучением — в народе поползли слухи один страшнее другого. Порой это приводило к комичным случаям.

– Как-то раз понадобилось мне ненадолго съездить в Киев. Обычным порядком переоделся и отправился к начальству. Уже в городе обнаружил, что отрывается каблук у ботинка. И решил починить его по дороге. Зашел к сапожнику. А тот, только увидел человека в полевой форме, шарахнулся от меня, словно от прокаженного. Отказался даже разговаривать, не то, что обслуживать. Кое-как удалось допроситься, чтобы одолжил молоток — дал, лишь бы поскорее от меня избавиться, – с улыбкой вспоминает мой собеседник.Получается, знали в Киеве о некой опасности, знали и о том, как обычно одеты те, кто имеет отношение к ликвидации аварии. А вот что такое радиация и как происходит заражение — оставалось тайной. К сожалению, не только для обывателей.

Неожиданный поворот

– Нахождение на месте аварии по-разному сказалось на здоровье ликвидаторов. Конечно, строители — те пострадали больше всех. Про себя могу сказать, что практически не ощутил последствий облучения. Хотя здоровье некоторых из моих коллег пошатнулось после командировки. Причем, как ни обидно, порой в этом были виноваты сами люди. Дело в том, что по прибытии к периметру мы обязательно переодевались в рабочую форму, оставляя собственную одежду на хранение. А по возвращении сдавали облученные вещи, надевая собственные. Как выяснилось позже, некоторые решили оставить себе полюбившиеся элементы формы — ремни, что-то из снаряжения… в итоге получалось: вернулся человек из-за периметра, а облучаться продолжает…, – рассказывает Валерий Репин.

Через два года жизнь моего собеседника сделала неожиданный поворот — он решил сменить место жительства. Причем кардинально — отправившись куда-нибудь на Крайний Север. На Украине работать было сложно: нагрузка постоянно возрастала, и, как говорит Валерий Репин «если выдавалась половина свободного дня в воскресенье, это можно было сравнить с отпуском». Однако судьба в лице переведенного из Красноярска коллеги предложила неожиданную альтернативу.Мне посоветовали ехать в Хакасию. Украинские коллеги только посмеялись — Ленина мол, туда отправили в ссылку, а ты собрался добровольно. Да и сам я посомневался: еду на должность в ГАИ, а есть ли в этой Хакасии дороги?, – вспоминает мой собеседник. Приезжий сибиряк над этими сомнениями только посмеялся, уверил, что цивилизация до Хакасии добралась, природные красоты — на зависть всем прочим, а охота-рыбалка просто уникальная. Так и получилось, что в 1988 году Валерий Репин оказался в Абакане.

Время показало, насколько мудрым было это решение. Как сейчас живут люди в Донецке? Я был там в начале двухтысячных годов — уже тогда, со своей не сказать, чтобы большой зарплатой по сравнению со своими знакомыми мог считаться богачом. И дело не только в деньгах! В Донецке горячую воду в дома уже тогда подавали только утром и вечером, а в иных городках жители вообще забыли о таком благе цивилизации. Сейчас же и того хуже. Жаль, что немало людей не хочет переезжать, – с грустью заканчивает свой рассказ Валерий Репин.

Андрей КЕДРИН


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *