Воскресенье, Сентябрь 23, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Газета > Пан поручик Виктор Захаров

Пан поручик Виктор Захаров

У Виктора Захарова весь день расписан до мелочей. И с этим ничего поделать нельзя – армейская привычка. Когда я позвонил в дверь, мне ее открыл сын фронтовика Александр.

– А отец сейчас на прогулке, к четырем часам обещал вернуться, как с вами и договаривался, – сказал он. Ровно в четыре Виктор Иванович был уже дома.

– Папа, ты не забыл, что в пять тебе нужно в городской центр культуры «Победа» на концерт? – напоминает Александр. И мне: – Вот так и живем. Отцу уже 94-й пошел, а ему везде нужно быть. Все по распорядку. Утром встает – завтракает. Потом идет гулять по проспекту Ленина до парка Победы. Часа два гуляет, приходит – обедает и ложится спать, и так каждый день.

Понимая, что у меня всего час времени, начал с главного, за чем, собственно, и пришел.

– Виктор Иванович, а где вас война застала?

– Это было в Новосибирске. Я там учился на курсах завмагов. Но меня сразу на фронт не призвали – отправили в колхоз убирать хлеб. Посадили меня на жатку, которая называлась «лобогрейка», помощником пожилого старичка. «Лобогрейка» – это потому что скошенный хлеб приходилось сбрасывать с платформы жатки вручную. А это было непростым делом, поэтому требовалась мужская физическая сила. Сезон отработал в поле, вернулся в Новосибирск, а буквально на следующий день мне вручили повестку, так как возраст-то у меня уже был призывной. Это было в ноябре 1941 года. Из Новосибирска отправили в Бийск. Там нас три месяца готовили, присвоили звание сержанта и отправили на Калининский фронт. На фронте я оказался в середине марта 1942 года. Не успел толком повоевать, как меня ранило.

Мы переправлялись через Волгу. Она подо Ржевом – не широкая, как река Абакан, но течение быстрое. Чтобы солдат не сносило, перекинули через Волгу металлический трос. За него все и держались. Пока мы ждали своей очереди, немецкий артиллерийский снаряд попал в близстоящее дерево. По-моему, это был тополь. Осколки от него срикошетили. Двоих убило, а троих ранило. Меня в руку. После ранения я попал в госпиталь в город Иваново. Подлечился – и вновь на Калининский фронт, в родную 16-ю гвардейскую стрелковую дивизию. А так как я уже был коммунистом (вступил в партию на фронте), меня вызвали в штаб дивизии и сказали: «Ты один в роте коммунист, поэтому мы хотим тебя направить на курсы политруков».

Но так как во время учебы произошло сокращение политсостава в армии, было решено меня переквалифицировать. То есть подготовить из меня строевого командира. Но получилось так, что прошел слух, будто немецкую группировку – отборную дивизию СС – планировали забросить в Среднюю Азию для проведения секретной операции. Поэтому нас в спешном порядке перебросили в город Чирчик. Там мы стояли в резерве. Однако немцы так и не появились, и меня направили на курсы офицерского состава в Чирчике.

После курсов я получил звание младшего лейтенанта и вернулся в свою часть, но оказалось, что часть была полностью укомплектована офицерским составом. Тогда меня и еще нескольких офицеров вызвали в Подмосковье, в город Озеры. Было это уже в 1943 году. Захожу в кабинет, передо мной двое – полковник и подполковник. Представился, рассказал, где воевал, на каком фронте был. Полковник мне говорит:

«Есть мысль направить вас воевать в Народное войско польское». Я ко всему был готов, но только не к этому. Оторопел, но спросил: «Как в Польшу, я ведь и языка-то польского не знаю?» На что мне сказали: «А вам ничего и знать не надо. Всего несколько слов – становись, смирно, шагом марш, разойдись. И еще с этого дня забудьте, что вы русские. Ваша фамилия теперь не Захаров, а Захаровский. Вы поляк, но живете на территории Литвы, в Вильнюсе. Слышали про такой?» Я ответил, что слышал. После этого разговора направили меня в город Люблин. Там меня переодели в польское обмундирование, сразу дали в подчинение 1-й огневой взвод, полторы сотни поляков.

– Как воевали поляки?

– Можно сказать, что слабовато. (Улыбается.) А вот трофейщики они хорошие. Вроде никого никуда не отпускаешь, а смотришь – полная машина барахла. Тащили все, что плохо лежит.

– Может быть, потому что бедно жили?

– Скорее всего. Питание у них состояло из картошки. В основном постный картофельный суп на растительном масле.

Одно время я жил на квартире у одного поляка. У него были жена и две маленькие дочери. В хозяйстве всего одна коровенка. Я же был офицером, мне выдавали доппаек. Домой приносил печенье, сигареты, маргарин в банках. Поэтому маргарин отдавал девочкам.

С войском польским я дошел до Берлина. Но стояли мы там недолго. Буквально через два для нас отвели на территорию Польши.

После войны я еще два года служил в Вильнюсе, тоже в 16-й, но уже литовской стрелковой дивизии.

– Где и как вы познакомились со своей женой?

– На танцах в Вильнюсе в Доме офицеров. Я туда ходил регулярно по средам, субботам и воскресеньям. Другие офицеры ходили в ресторан, а я на танцы бегал. Кстати, сегодня бывший Дом офицеров – это Президентский дворец, а когда-то здание было резиденцией Михаила Илларионовича Кутузова, там же одно время размещался и Наполеон. Так что здание историческое. Елена тогда пришла в Дом офицеров с женой своего брата, а танцевать не умела. Я подошел, пригласил ее на танец со словами: «Если хотите, научу, только при условии, что вы мне на колени наступать не будете. (Смеется) Так и познакомились, год дружили, а потом я ее замуж позвал. Говорю: «Пойдешь за меня?» Она в ответ: «Не знаю, надо у мамы спросить». (Улыбается.)

– А танцам вы где обучались?

– Как где? Я же офицер, нас не только воевать учили, но и танцам, и другим светским манерам обучали. Советский офицер должен уметь все. Помню, в Польше жил я уже на другой квартире, а хозяин имел свой небольшой ресторанчик и как-то меня пригласил. Пойдем, говорит, посидим, выпьем немного. Выпили с ним по сто грамм, подходит ко мне полька и говорит: «Пан поручик, можно вас пригласить на вальс». Я пошел, мы потанцевали. Она мне после: «А можно я вас еще приглашу?» Я сказал, что не против. Так мы с этой полькой весь вечер и протанцевали.

– До свадьбы дело не дошло?

– Нет. Нас же сразу предупредили, что если мы будем крутить шуры-муры с польками, то сразу штрафбат. С этим строго было. В городе Побраде, неподалеку от Вильнюса, у нас с Еленой родился сын Саша, но прожили мы там недолго. Опасно было. В частности, большую проблему советским военнослужащим доставляли так называемые «лесные братья», да и само население было не в восторге от нашего присутствия в Литве. Помню, как-то сосед мой меня спрашивает: «А ты почему остался в Литве жить? Ты что, литовец?». Я говорю: «Нет, я русский». Он посмотрел на меня исподлобья:

«Так езжай домой, зачем ты приехал в нашу страну?»

Вот так. Встречали наших солдат с цветами, а провожали упреками. В 1947 году меня демобилизовали из армии, но так как у меня не было никакой специальности, я, пока оформлялись различные документы, успел окончить трехмесячные курсы шоферов. А в 1950 году наша семья переехала в Ужур, к дальним родственникам. Там и дочь родилась – Валентина. По приезде в Ужур я устроился на работу водителем в местное сельпо, но вскоре меня вызвали в райком партии: «Ты у нас коммунист, поедешь в колхоз, командовать трактористами». Тогда политика была такая. Всех коммунистов – в сельское хозяйство. А я тракторов-то вживую никогда не видел, только на картинках. Приезжаю в село Ашпан, мне говорят:

«У нас уже есть свой бригадир, нам другого не надо. Он специалист, уже пять лет бригадиром работает».

Я назад в Ужур. Потом председатель сельпо отправил меня на курсы повышения квалификации в Иркутск. Два года я там отучился и по распределению попал в Хакасию, непосредственно в Белый Яр, заместителем председателя райпотребсоюза. На этой должности я отработал пять лет. Далее меня назначили уже председателем Бейского райпотребсоюза. А потом, когда Бейский и Алтайский районы объединили, и я стал председателем этого объединенного райпотребсоюза.

А Хакасский облпотребсоюз возглавлял в эти годы Иван Елизарьевич Толстихин. Он тоже фронтовик, участвовал в боях, был дважды ранен, контужен, горел в танке. Тогда в живых еще много фронтовиков было.

В 1967 году меня перевели в Абакан и назначили на должность председателя областного комитета профсоюзов работников торговли. На пенсию вышел в этой же должности. Однако долго отдыхать не пришлось. На третий день меня пригласили в обком партии и сообщили, что замены мне не нашли. Отработал еще год. В общей сложности отдал делу потребительской кооперации практически 40 лет. Хотя уже на пенсии мне предлагали работу в обкоме партии, в продовольственном торге, но я отказался.

Такая вот судьба человека, который во время войны отслужил в трех армиях – советской, польской и литовской. Награжден несколькими орденами, в том числе орденами Отечественной войны I и II степеней. И сама судьба не осталась перед ним в долгу – дала возможность жить долгие годы.

«Два года назад, после смерти мамы, хотели его забрать к себе, – говорит Александр. – Что он один будет делать в двухкомнатной квартире? Но он отказался. Говорит, что привык здесь. Все же почти 50 лет на одном месте прожил. А в прошлом году, как инвалиду и ветерану Великой Отечественной войны, отцу сделали в квартире ремонт. Так что не забывают фронтовиков».

Беседовал Сергей ГЕСС


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *