Среда, Июнь 20, 2018

  /  Погода в Абакане

Главная > Журнал > Об этом не вспомнить нельзя…

Об этом не вспомнить нельзя…

В этом году я основательно решил почистить свой архив и, перебирая груды папок с вырезками своих публикаций из газет, журналов, с рукописями, наткнулся на какую-то цветастую обложку, из которой посыпались старые открытки на чешском и русском языках, фотографии знакомых людей по городу моей молодости. Разглядывая их, я вспомнил, что эту папку мне буквально на ходу втолкнула в руки моя знакомая Лена Гридина в один из своих приездов из Узбекистана к своей матери в город Черногорск. Меня словно молнией пронзило, да ведь она мне толкнула эту папку с фотографиями и открытками, чтобы я когда-нибудь написал об ее отце-фронтовике Гридине Илье Алексеевиче, которого уже не было в живых. Лена не сказала: «Напиши!» Она, видимо, надеялась, что когда-нибудь я найду время сказать и написать о ее знаменитом отце. И вот это время пришло, когда я готовил свое десятитомное собрание сочинений, решил сказать слово о замечательном земляке и человеке.

С годами какие-то детали в воспоминаниях стираются, но какие-то наоборот обостряются. В городе угольщиков и текстильщиков фронтовика Илью Алексеевича Гридина знали многие и уважали. Он являлся инвалидом войны и, как себя называл, «лейтенантом в отпуске». Мне вспомнилась его представительная фигура (это еще в семидесятые годы прошлого века). Стройный, высокий брюнет с начинающими седеть на висках волосами. Его тонкие черты лица, убедительный командирский голос говорили о характере лидера. Он умел рассказывать о войне объективно, без прикрас. Чувствовалось, что хлебнул он от войны немало и знал цену великой Победы.

– Она спасла все человечество от фашистской чумы, германских заправил, которые мечтали поработить весь мир. Фашистские войска маршировали по многим столицам европейских государств и, напав вероломно на нашу страну, мечтали к осени сорок первого года провести парад своих войск в столице нашей Родины. Но не вышло!, – с гордостью за свою Родину не раз говорил он, выступая в школах, техникумах, училищах города перед учащимися.

Илье Гридину, восемнадцатилетнему деревенскому парню, до этого не видавшему в глаза железной дороги, пришлось участвовать в освобождении Псковской области и Эстонии в составе 291 Гатчинской Краснознаменной дивизии, в которую входил 1025 стрелковый полк. А пришлось ему служить в пулеметной роте станковых пулеметов.

Сибирякам доверяли важные участки на фронте. Третий Прибалтийский фронт освобождал от фашистов Прибалтику в сорок четвертом году в начале сентября. Рота Ильи Гридина находилась в обороне города Тарту, а 19 сентября их сменили части 2-ой Ударной армии, которая перешла в наступление, сметая немецкие части со своего пути. Фашисты ожесточенно сопротивлялись. Учитывая длительность боев, изрядную усталость и потери части, где служил Илья, их отвели на отдых и пополнение, а затем перебросили на 1-ыйУкраинский фронт для освобождения Украины. Потом освобождали Польшу. Прошли в Германию и стали освобождать Чехословакию. И хотя 2 мая маршал Жуков принял у немцев капитуляцию, война еще продолжалась в Чехословакии и на польско-чешской границе. Немецкие части в этих областях не могли смириться с тем, что война закончилась и Германия капитулировала.

8 мая 1945 года 1025-ый полк Советской Армии подошел к городу Наход, находящийся у польско-чехословацкой границы, и стал его освобождать. Это был первый населенный пункт на территории Чехии, который Илья с товарищами освобождали 9 мая 1945 года. Но эсэсовцы под командованием генерал-фельдмаршала Шернера не признали акта о капитуляции и продолжали упорно сопротивляться.

У немцев был хороший наблюдательный пункт на горе в замке, и когда они увидели, что их окружают советские войска, они стали разбегаться. Местные жители помогали советским бойцам их ловить и пленить. До половины дня 9 мая бойцы очищали город Наход от спрятавшихся и переодетых в гражданское эсэсовцев. Так же было и в Гронове, Чешска-Скалице, Яромеже, Ратиборжице, новом Мясте на Метуе. Местные жители приветствовали советских освободителей от фашистских поработителей.

За время освобождения этих городов дивизия, в которой служил Илья Гридин, потеряла 46 человек убитыми. Десятого мая, в ясный солнечный день возле городской ратуши были установлены гробы, в которых лежали наши молодые парни, убитые уже после войны. Состоялись гражданская панихида и митинг, на котором выступил командир дивизии генерал-майор Зайончковский. В своем выступлении он сказал о том, что никогда нельзя забывать о героях, павших в борьбе с фашизмом. На городском кладбище, где похоронены наши солдаты, жители города Наход на собственные средства построили памятник и заботливо ухаживали за могилами освободителей.

Илья Гридин на подступах к польско-чешской границе был ранен пулеметной очередью в плечо и его доставили в город Наход, когда на окраине города еще шел бой. Но улицы его заполнили жители, приветствующие наших бойцов. Чехи старались хоть чем-нибудь угостить советских солдат. Илья был раненый, да еще такой молодой, записали его в книгу почетных гостей города.

В канун 20-летия Победы в 1965 году он получил приглашение от жителей Находа на праздник по случаю освобождения от фашистов. Он и потом не раз ездил с женой Ниной в Чехословакию по приглашению на празднование 30 и 40-летия Победы. Последний раз были они там в мае 1989 года. Всякий раз их сердечно встречали в Праге и окружали любовью и вниманием. Это были незабываемые дни. Илья Алексеевич и Нина Ивановна Гридина были и на открытии мемориальной доски 291-ой Гатчинской дивизии на здании национального комитета в городе Наход в 1985 году. Они подружились со многими чехами, дружили семьями, переписывались. Среди их знакомых и друзей были уважаемые люди Находа: Лудвин Ярослав, Карел Тишачек, Мирослав Здерски, Карел Яромерски, Ярослав Шверак, Антон Беднарак, Карел Пича, Мирослав и Ирена Ждароки…

Во второй половине восьмидесятых годов переписка Гридиных с чешскими друзьями прервалась. В последних письмах оттуда друзья признались, что их притесняют новые власти за дружбу с русскими. Нина Ивановна говорила: «А я все равно их очень, очень люблю. Это замечательные люди. Мы были у них в гостях, они у нас. Мы крепко дружили, и я знаю, что они нас помнят. Из сердца этого не вырвешь…»

У Ильи Алексеевича и Нины Ивановны была дружная веселая семья. Их дочь Елена отличалась необыкновенной энергией и умом. Она обладает массой талантов. С яркой внешностью, такая же красивая, как ее мать: стройная, смуглая, с черными глазами и звонким голосом. Одно время работала в Черногорском горкоме партии. Потом закончила высшую комсомольскую школу в Москве и после работы в ЦК комсомола работала в ЦК комсомола Узбекистана в Ташкенте. Там вышла замуж, родила прекрасную дочь-красавицу, ставшую балериной. Затем Елена ради карьеры дочери переехала в Москву.

Есть в городе шахтеров улица 2-я Строительная. Там, в одном из домов когда-то жил фронтовик, проливший кровь за освобождение Чехословакии от фашистов. Его не стало. Но память о нем живет в сердцах чехов и земляков. Вечная память героям той войны!

                                                                                                                                                    2012 год

 «МЫ ЖИВЕМ НЕПРАВИЛЬНО…»

– Надо что-то делать. Мы живем неправильно, – подытожил свой опыт жизни и размышлений о ней Владимир Георгиевич Подымако.

Мужчина он видный, авторитетный, руки золотые и голова светлая. Но ответить на животрепещущие вопросы бытия себе не мог.

– В книжках вон сколько пишут о любви, а не у всех она получается. Все с каким-то вывертом, печалями да недомолвками. А надо, чтоб ясность в этом деле была. Мол, люблю тебя и жить без тебя, моя касатонька, не могу. А то, что в телевизоре кажут, – распутство одно. Имени, отчества не знает, а в койку тащит и ну тебе телеса казать. Раньше-то такого не было. Нет! Песню девушка споет про любовь, парень подыграет на гармошонке, али на балалайке, обнимутся и пойдут в светлу жизнь. Да. Неправильно мы живем. Любовь-то, она для чего человеку дадена? Чтоб весело было, красиво, чтоб детки рождалися родителям на радость. А щас, куды не глянь, дети брошенные. Сироты при живых родителях. Тьфу на них, на мерзавцев, прости господи. Пьют, не напьются, света белого не видят, дитев не присмотрят, не уходят. Говорят, жизня плоха настала. А когда она у нас хорошей была. Во все времена одни спытанья, выжить не пропасть. Да-а! Мы живем неправильно! Надо, которые об детях не беспокоются – порку имя устроить. Опосля всем миром подмочь дитя поднять. Главное – дети в человечьем проживанье. Все должно ради них деяться в державе: и хлеб расти, и песни петься. Да чтоб не токмо в школе учитель глаголил, а родитель уму-разуму учил. Да не ремнем, а своим примером. То-то. А то моду взяли, как что не получается в воспитании, так сразу телесные наказания. А где слово убедительное, доброе. Пошто Господь прощает и в успехе и сирых. Учитеся в свету, в радости, в добре жить. А мы? Песни поем, бывает хороши, да только горестны. Что в нас горестев много засело. Эх, развернуть бы трехрядку, да плясовую всем миром, да на работушку с радостью. Державу подняли бы на невиданну высоту. Все бы к нам с миром просилися. Завидуют, конечно, шири нашей, а полей-то скоко неухоженных…

Владимир Георгиевич, подкрутив седые усы, запел вдруг еще сильным голосом про женскую любовь:

Шумят вербы в конце гребли,

Что я посадила,

Нема того казаченька,

Что я полюбила…

– А ты, паря, из каких будешь?

– Из забайкальцев. В Сибири обретаюсь с пятидесятых годов. Отец с Волги на заработки подался.

– Я чо тебе скажу. Мы, сибиряки, особый народ. Кто столицу в сорок первом отстоял? Сибирские полки да московское народное ополчение. Да-а. Ежели б не мы – о-о-о, не знаю, чем бы дело кончилось. Мой-то батя под Ржевом головушку сложил. А твой живой ли?

– Нет его уже. Машинистом в войну поезда водил, а деда на западном фронте сильно ранили, он потом в госпитале и умер.

– Ну, ты не горюй. Светлая им память. За державу жизнь отдать великое дело. Подпой-ка мне:

Нема его, тай не будет,

Поехал в Одесно,

Сказал расти девчоночке

На другу весну…

– А полюбил я тогда, паря, таку дивчину гарну, что и сказать нельзя. Звали ее Веточка, – Владимир Георгиевич вздохнул, и показались в глазах росины слез. Он отвернулся в сторону, чтоб их не казать, – Мы тогда эвакуированные были в Сибирь с Запада. Жилось худо, война. А у нас любовь приключилась. Да така, аж сердце вынимает. Как вспомню ее глаза большущие, голубые, как небо без границов. Я для нее хоть штоб сделал. А потом она уехала, батька ее сгинул в войне, а у матери выводок мал мала меньше. Помогать надо было. Как война закончилась, они и подались в родны места, а там немец прошел – шаром покати. Голод, тиф. Да-а-а. Жизня. А все одно война нас встренула, радости хоть на щепотку, а подарила. Я потом в техникуме учился на сталевара. Работал честно. Что говорить. Потом Анастасию повстречал. Хорошая женщина. Да-а. Двоих детей мне родила – сына и дочку. Теперь уж я дед четыре раза.

У деда Владимира был день воспоминаний, и душа его просила песни. Пел он, закрыв глаза, самозабвенно, уходя в грезах в те далекие, трудные, но счастливые дни. Веточка была в его песне.

Вся огнем я горела,

Говорила с весной,

Я так сильно хотела

Быть любимой тобой…

– Ты, паря, тожа дед?

– Да, внуку год исполнился.

– Вот, в них весь смысл нашей жизни. А еще в любви-верности…

И он запел с распахнутой миру правдой, чего уж там скрывать, когда прожито горестно-весельно. Ну, уж как есть, не судите люди строго:

Знаю, все повторится

В этой жизни простой,

Но осенние птицы

Взяли счастье с собой…

2003 год

Александр УРАНОВ,

г. Абакан

Справка

Биография литератора, художника, врача Александра Уранова наполнена событиями яркой, не совсем обычной жизни. Как в той песне «Было все не так…» Даже в традиционных строках: родился, учился, женился, а тем более творил есть детали, заставляющие задуматься о российских судьбах. Может, поэтому к шестидесяти годам у него столь богатый жизненный, профессиональный, художественный, писательский, личный опыт. Он мало что придумывает в своих романах, рассказах, повестях, поэмах, картинах. Он говорит и пишет своим языком о нелегких судьбах соотечественников, иронично о себе и окружении. Умеет смеяться до слез, страдать о других, лечить и жить вкусно, оптимистично, насыщенно, окружая себя и друзей красотой своих творений, необычностью высказываний. Его перо и кисть, его руки умеют творить чудеса. Он говорит о том, что соединение в себе врача, художника, писателя, публициста, философа закономерно. Одно проистекает из другого.

У него все случилось рано: в шесть лет пошел в школу, в шестнадцать лет поступил в мединститут, в двадцать три встал к операционному столу, в двадцать семь работал в обкоме партии лектором, затем курировал здравоохранение и культуру в восьмидесятые годы в Хакасии. Последние двадцать пять лет – врач-рефлексотерапевт.

Им написано 40 книг, что вошли в двадцатитомное собрание сочинений. Читателю известны его романы: «Пьета», «Выть», главы из романа «Анна», поэмы: «Дорога в детство», «Я вычеркнул зиму из проживанья», «Крещение княгини Ольги», «Россия, вечная Россия», сказки, рассказы, литературоведческие статьи.

 


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Защита от спама *